Книга Эти чудовищные боги, страница 147 – Розамунд Ходж

По моему позвоночнику пробегает дрожь, хотя за мгновение до этого я чувствовала, как отяжелели мои глаза, убаюканные вкусной едой и вином.

Внезапно я замечаю, что премьер-министр смотрит на меня с серьезным, сосредоточенным вниманием, которого раньше никогда ко мне не проявлял.

— Надеюсь вы не сочтете за оскорбление, – говорит он, – если я признаюсь, что причина, по которой мы пригласили вас сюда, состоит не только в удовольствии от вашей компании.

— Это зависит от причины, – говорю я, гордясь тем, что мой голос не дрожит.

— Боюсь, что причина в королеве, – вздыхает премьер-министр. – Она замечательная, – говорит он с мягкой грустью, от которой по моей коже бегут мурашки. – И никто не восхищается ее достоинствами больше, чем я. – Надеюсь он не замечает, как меня передергивает от его слов. – Но она человек более раннего времени, и я боюсь, что не все способы, которыми она стремится почтить богов, являются… благоразумными или добрыми по отношению к некоторым из наших людей. Вы же видели страдания, причиняемые этой… – в его голосе слышится гнев, – чумой святости.

— Конечно, она видела, – мягко улыбается Изорейн. – Иначе зачем бы тогда она стала исцелять их?

Мне сковывает шок.

«Они знают, – в ужасе думаю я. – Скольким еще людям об этом известно?»

— Моя дорогая, – мягко говорит премьер-министр.

— Притворяться бесполезно, дорогая, мы все знаем. – Изорейн снова обращается ко мне. – Я клянусь, что мы никому ничего не говорили.

— А я клянусь в том, что не совершала подобного. – В моем голосе слышится едва сдерживаемая паника, а какая-то отдаленная часть моего сознания думает:

«О, еще одна ложная клятва. Добавлю ее к своим грехам».

— Вы были очень осторожны, и за это я вас очень уважаю, – мягко говорит Изорейн. – Даже Джарин ничего не подозревала. Но я занимаюсь благотворительностью среди порядочных бедняков, и одна пожилая дама, благослови господь ее душу, не удержалась и описала молодую женщину, которая спасла ее внука.

— В конце концов, – говорит премьер-министр, – существует ограниченное число молодых леди с темными волосами и одним золотистым глазом, какие бы перчатки они ни носили.

Юмор в его голосе унизителен, и мне хочется наброситься на него, но я вспоминаю урок, который получила в детстве в монастыре. Когда я тайком разбивала или проливала что-то, матушка Уна сообщала мне, что есть только одна девочка, которая достаточно неуклюжа, чтобы сделать это.

— Вы имеете в виду, что среди ваших знакомых есть только одна особа, подходящая под это описание? – говорю я, встретив его взгляд.

Если бы у него были более весомые улики, чем описание меня какой-то старухой, он бы представил их в качестве аргументов с самого начала. Вероятно, он убежден в своей правоте, но доказательств у него нет.

— Тогда считайте, что это послание для вашего давно потерянного близнеца, – говорит премьер-министр с иронией в голосе, а когда я открываю рот, чтобы возразить, поднимает руку. – Нет, просто послушайте. Конечно, вы нам не доверяете, но сейчас у нас больше причин беспокоиться о королеве, нежели о чуме святых. Имвада желает, чтобы корона обрела свои древние полномочия, и даже собирается расширить их, если верить ученым, с которыми я консультировался. Я надеюсь, что вы, как ребенок этого времени, согласитесь, что это плохо для Рунахии. Весь парламент и я лично стремились убедить королеву, что ее роль должна заключаться в том, чтобы вести народ к почитанию богов. Я пытался пролить свет на то, как мало она знает о войнах, которые мы вели, об опасностях, которым подвергаемся сейчас, и о славе, которую мы надеемся обрести в будущем. Так вот… – Внезапно он замолкает. – Прошу меня извинить за высокопарную речь, ведь я привык говорить перед парламентом. Суть в следующем: мы хотим вести честные переговоры с королевой, но из-за ее статуса в глазах верующих и власти, которой она обладает благодаря королевскому дару, это невозможно. – Он снова внимательно смотрит на меня. – Если только вы не поможете нам.