Книга Крысиный яд с лимоном: Волчья стая, страница 74 – Марьяша Ришелье

— Какое?

— В соучастии. В том, что я без тебя не могу.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку — ту самую, где белел старый шрам от бутылки.

— Обвинение принято, следователь. Приговор — пожизненное.

— Согласен, — выдохнул он.

И поцеловал меня в ответ. На этот раз — не в щеку.

За окнами машины декабрьская ночь укрывала город темнотой. Где-то там, в лесу за домом Полянских, все еще стояла старая береза над засыпанной ямой. Где-то в камере следственного изолятора сидел человек, который шесть лет ждал любви и наконец получил прощение. А где-то в коттедже с розами и тридцатью пятью камерами маленький мальчик собирал «Звездный разрушитель» из семи тысяч деталей и ждал гостей на ужин.

И мир, несмотря ни на что, был устроен правильно.

Выходные наступили быстрее, чем я ожидала. Декабрь наконец расщедрился на снег — крупный, пушистый, он валил с самого утра и к вечеру укрыл город белым покрывалом, превратив даже самые уродливые дворы в подобие рождественской открытки. Мы ехали к Полянским по заснеженной трассе, и Воронов чертыхался на каждом повороте — старая «девятка» скользила, как корова на льду, и категорически отказывалась держать дорогу.

— Надо было зимнюю резину ставить, — буркнул он, вжимая педаль тормоза и глядя, как машина плавно, почти издевательски медленно, плывет к обочине.

— Ты это говоришь каждую зиму.

— И каждую зиму я прав.

— Так поставь.

— Поставлю. В следующем году. Обязательно.

Я фыркнула и отвернулась к окну. За стеклом проплывал заснеженный лес — тот самый, где мы искали лопату, где нашли поляну, где Воронов чуть не стал девятым трупом. Сейчас, под снегом, он выглядел мирно и почти сказочно. Как будто не было здесь ни восьми убитых женщин, ни двух грабителей, ни человека в капюшоне, который шесть лет стоял в темноте и смотрел на чужую жизнь.

Дом Полянских встретил нас огнями. Лев расстарался: гирлянды обвивали розовые кусты (сейчас — просто сугробы с торчащими колючками), на крыльце горел старый кованый фонарь, а из трубы валил дым — пахло березовыми дровами и чем-то сладким, корицей, кажется. Идиллия. Почти.

Дверь открыл Саша. Он был одет в парадную рубашку с бабочкой — вишневого цвета, под цвет маминых волос, — и сиял так, будто это не мы к нему приехали, а он только что лично поймал международного преступника и получил за это медаль.

— Офицер Воронов! Доктор Абрикосова! Вы приехали! — Он бросился к нам, едва не поскользнувшись на крыльце. — Я вас ждал! У меня готов «Звездный разрушитель»! Семь тысяч триста сорок две детали! Я пересчитал! В инструкции было семь тысяч триста сорок, но две детали оказались запасными, так что технически их тоже можно использовать, но я оставил на случай, если что-то потеряется!

— Привет, Саша, — Воронов присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. — Бабочка — это сильно. Где взял?

— Папа купил. Сказал, что для особых гостей надо выглядеть соответственно. Вы — особые гости. Вы поймали Дмитрия. И вы спасли мою маму. И меня. Хотя меня спасать не надо было, я бы справился.

— Не сомневаюсь, — серьезно ответил Воронов.

Из глубины дома появилась Тая. Сегодня она была не в свитере, а в темно-зеленом бархатном платье, которое делало ее похожей на лесную фею из ее собственных сказок. Вишневые волосы были убраны в замысловатую прическу, с которой свисали крошечные серебряные колокольчики, тихо звеневшие при каждом шаге.