Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 86 – Инесса Голд

— Она возражала, - сказала я.

Герман не ответил. Читал следующий лист.

Кирилл предлагал собрать правление без Бестужева и временно отстранить брата от управления мостовым заказом, если тот откажется остановить отгрузку. Варвара писала: «Отстранение мужа моей подписью уничтожит и дело, и нас. Сначала независимая проба».

Последнее письмо было жестче. Кирилл утверждал, что времени нет, потому что бракованные балки уже отправляют к мосту. Просил Варвару подписать медицинское заключение о повторяемости травм и поддержать его на правлении.

Ее ответа не было.

— Вы собирались лишить меня завода, - сказал Герман.

— Кирилл собирался временно отстранить вас от одного заказа.

— При поддержке моей жены.

— Она дважды возражала.

— А третьего ответа нет. Значит, согласилась.

— Или не успела. Или ответ лежал в вырезанных страницах. Не выбирайте догадку только потому, что она больнее.

Он бросил письмо на стол.

— Вы защищаете ее при любом документе.

— Нет. Варвара скрывала расследование, хранила деньги Бестужева, не сделала копии и не пришла к вам даже после смерти Кирилла. Это опасная гордость, а не мудрый план.

— Но виноват снова я, потому что не слушал.

— Вы вынесли приговор раньше суда. Она решила, что объясняться унизительно. Кирилл решил управлять вами вместо разговора. Все трое сделали то, что привело сюда.

— А вы стоите отдельно и раздаете доли вины.

— Я живу с последствиями в ее теле. Отдельно не получается.

Герман отвернулся к шкафу.

— Вы даже сейчас называете тело ее.

— Потому что обещала однажды объяснить имя Александра. Но не в разговоре, где любое слово станет новым доказательством сговора.

Ланцев кашлянул и предложил сделать перерыв. Герман отказался.

Агата сидела у письменного стола, складывая письма по датам. Ее руки двигались медленнее.

— Кирилл не хотел тревожить тебя до кредита, - сказала она.

Герман повернулся.

— Что?

— Когда он нашел первые подмены, пришел ко мне. Хотел остановить мартен и сказать тебе. В тот день банк решал последнюю часть займа. Без него завод закрыли бы еще весной.

— И вы попросили молчать.

— Попросила подождать несколько дней. Получить деньги, потом проверять.

— Сколько он ждал?

— Дольше. Фрол сказал, пробу перепутал лаборант, все выяснится. Я поверила.

— Почему не сказали после смерти Кирилла?

— Потому что тогда это звучало бы так: я попросила сына идти на работу, где его убили.

Голос у нее не дрожал. Агата произнесла самое страшное ровно, как распоряжение по дому.

— Фрол узнал, что Кирилл подозревает подмену, от вас? - спросил Ланцев.

— Да. Я позвала его успокоить Кирилла. Фрол был другом семьи.

— Вы дали ему время, - сказал Герман.

— Дала.

— А потом считали виновной Варвару.

— Потому что Кирилл умер после ее операции, а она молчала. Мне нужна была причина, с которой можно жить.

— И я подошел.

— Мы оба подошли.

Герман прошел к портрету отца над архивным шкафом.

— Вы знали, что отец вел двойные книги?

— Нет.

— Никогда не слышали разговоров о чужом металле?

— Слышала о продаже излишков, о долгах, о партиях, которые меняли из-за срыва поставки. Алексей говорил, иначе завод не переживет зиму. Я не спрашивала, что именно меняли.

— Потому что производство было мужским делом?

— Потому что у меня тогда умерла твоя сестра. Потом заболел Кирилл. Потом ты в семнадцать лет решил, что обязан занять место отца на каждом совещании. Удобное неведение бывает не только женским.