Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 68 – Инесса Голд

— А вы раньше говорили, будем разрабатывать.

— Будем. Чтобы получить столько движения, сколько возможно. Сегодня два пальца ответили. Завтра могут отечь и двигаться хуже. Это не провал.

— Вам легко. У вас обе руки.

— Да. Поэтому я не стану притворяться, что знаю вашу злость изнутри.

Дарья села напротив мужа.

— А я знаю. Ты ночью во сне этой рукой ковш держишь, потом просыпаешься и на меня орешь.

— Не ору.

— Спросим соседей?

Павел посмотрел на нее, потом на пальцы.

— Еще раз можно?

— После отдыха. Три попытки утром, три вечером. Между ними тепло, легкий массаж и никаких рычагов.

— Стрелку я левой переводил.

— Плечом тоже. Больше не будете.

В дверях стоял Герман. Он слышал последнюю часть разговора.

— Павел, мне нужен человек для учета поломок и опасных деталей, - сказал он. - Обходить цеха, записывать заявления рабочих, сверять с ремонтной книгой. Временно, пока рука восстанавливается.

Павел насторожился.

— Чтобы я у проходной вас защищал?

— Нет. Чтобы спорил, когда мы пропускаем трещину. Вы уже это умеете.

— Писать правой не могу.

— Будет помощник из школы. Диктуйте. Жалованье мастера безопасности, не пособие.

— А если рука не восстановится?

— Тогда решим, хотите ли остаться на этой работе. Не обещаю место пожизненно за одну остановленную стрелку.

Павел подумал.

— Сначала покажите, что за жалованье.

— Правильно, - сказала Дарья. - А то хозяева любят словом кормить.

Герман назвал сумму. Павел поторговался. Это было полезнее благодарности.

К вечеру Ланцев собрал первые объяснения. Смазку из прокатного выдавали четырем бригадам и инженерной охране. Одного бидона не хватало по книге. Фрол отсутствовал весь день, ссылаясь на комиссию у моста.

Он появился после заката. Принес книгу складского инвентаря и маленькую медную бирку.

— Нашли у водовозного навеса, - сказал Чарский. - Бирка сорвана с ручки того ведра, которое было в баке.

На металле стоял номер. Захар прочитал и побледнел.

— Это ведро моей ремонтной бригады.

Фрол положил перед Ланцевым ведомость. Получателем под номером значился Захар Нечаев. Его подпись стояла в последней строке.

— Полагаю, теперь вы станете проверять не только моих людей, - сказал Фрол.

от лица Германа

В заводской кассе оставалось денег на девять дней.

Казначей написал цифру красными чернилами, будто обычные сделали бы ее менее опасной. Ниже лежали счета за уголь, полотно, муку, лекарства и карантинные выплаты. Справа секретарь сложил требования заказчиков: неустойка за мост, задержанные рельсы, сорванная поставка осей.

Я перечитал итог и спросил:

— Склад у пристани продан?

— Покупатель сбил цену еще на пятую часть, - ответил казначей. - Узнал, что нам нужны наличные.

— Продавать.

— Если подождать неделю...

— Через неделю рабочим нужно платить.

— После продажи выиграем еще двенадцать дней. Потом резерв пуст.

Он ждал распоряжения, способного превратить девять дней в месяц. Такого распоряжения не существовало.

Правая кисть ныла под шиной. Я машинально потянулся к перу и остановился. Левой писать получалось медленно, каждая подпись выглядела сомнительной. Заводские бумаги множились именно тогда, когда рука перестала им соответствовать.

За окнами спорили у проходной. Одни требовали запустить доменный двор на полную мощность, другие не хотели входить в цеха до проверки крюков. Охрана стояла между ними без ясного приказа.