Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 43 – Инесса Голд

— Еще раз, ниже, - сказал инспектор.

Дерево треснуло. Замок остался висеть на скобе, зато доска отошла от косяка.

Герман шагнул к лестнице.

— Стойте.

— Он там уже несколько минут.

— И второй пострадавший нам не нужен. Мокрая ткань на лице от печного газа не защитит.

— Тогда как его достать?

Я легла на пол, где воздух был чище, и посмотрела вниз. Евсей лежал поперек нижней ступени. До него оставалось шагов восемь. Пламя фонаря возле порога снова уменьшилось.

— Сначала сорвите дверь целиком. Потом веревку и длинный крюк.

Данила побежал в прачечную. Герман с Ланцевым выломали вторую доску. Мы распахнули дверь и еще одно окно в аптечной комнате, создав сквозняк. Только когда пламя перестало синеть, Герман обвязался веревкой.

— Вы не спускаетесь один, - сказала я.

— Я буду у верхних ступеней. Крюком подтяну его за одежду.

— Если закружится голова, сразу назад. Не проверяйте себя на выносливость.

— Вы разговариваете со мной как с Павлом.

— Павел хотя бы лежит, когда ему велено.

Ланцев удерживал веревку. Герман спустился на две ступени, лег ниже и зацепил длинным кочережным крюком пояс аптекаря. Евсей не шевельнулся. Первый раз ткань выскользнула. Второй крюк вошел под ремень.

— Тяните.

Мы выволокли аптекаря по ступеням. Герман поднялся сам, но у порога его качнуло. Я схватила его за рукав и усадила у окна.

— Голова?

— Немного.

— Сидите.

— Евсей.

— Им занимается Родион.

Артемьев прибежал босиком, в накинутом поверх рубахи халате. Опустился возле аптекаря, проверил дыхание и пульс.

— Жив. Дышит редко. На воздух его.

Евсея перенесли в пустую приемную с открытыми окнами. Мы сняли тесный ворот, растирали конечности, согревали туловище и помогали дыханию. Родион работал без суеты, но каждые несколько минут смотрел на зрачки.

— Сколько он там пробыл? - спросил он.

— Не знаем.

— Последний раз видели около десяти, - сказал Ланцев. - В подвал должен был войти к одиннадцати.

— Часа хватило бы, чтобы не вынести живым.

— Значит, его заперли позже, - сказала я. - Или газ пустили не сразу.

На щеке Евсея темнел свежий кровоподтек. Вероятно, ударили прежде, чем столкнуть вниз. В правой ладони осталась щепка от двери, будто он пытался выбраться.

Он не приходил в сознание. Дыхание стало ровнее, кожа постепенно потеряла серый оттенок, но на голос аптекарь не отвечал.

— До утра останусь с ним, - сказал Родион. - Если начнутся судороги, зовите сразу.

— Он сможет говорить?

— Сначала пусть сможет открыть глаза.

Герман стоял у стены, пока я не заставила его сесть и не проверила пульс. Голова у него уже не кружилась. Он сердился, что я трачу время, но возражал молча.

Ланцев вернулся из подвала после проветривания. В руках держал железную заслонку, завернутую в мешковину.

— Дымовой ход перекрыли, а боковую тягу открыли в подвал. Болты свежие. Кто-то знал устройство печей.

— Круг тот же, - сказал Герман. - Инженерная служба.

— И печники.

— Печник не знал, что Евсей попросит ночную встречу.

— Значит, услышали разговор или следили за аптекарем.

Я вспомнила его слова: стены слушают. Он боялся не пустого коридора.

— В подвале есть то, что он хотел показать, - сказала я.

— Утром осмотрим при свидетелях, - решил Ланцев. - Сейчас ничего не трогать.

Утро не дало нам этого часа.

Едва закончился первый обход, к проходной подкатили три экипажа. Из первого вышел Лукьян Бестужев в меховом воротнике, хотя день был не по сезону теплым. За ним появились двое железнодорожных инженеров, секретарь и господин с кожаной папкой. Фрол встретил их у конторы.