Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 42 – Инесса Голд

— Кто был с вами у постели Кирилла во время последней перевязки? - спросил Ланцев.

— Ульяна Матвеевна.

— Кроме нее.

— Никого.

— Человек в инженерной форме.

— Она ошиблась.

— Где девятнадцать свертков полотна?

— Варвара Сергеевна забрала.

— Через решетку?

— Не знаю.

— Кто велел разбавлять кислоту?

Евсей побелел.

— Я ее не разбавлял.

Герман шагнул от двери. Аптекарь вжал плечи и посмотрел не на инспектора, а на меня.

— Я не стану говорить при нем.

— При ком? - спросил Ланцев.

— При Германе Алексеевиче.

В комнате стало тесно от одного молчания.

— Почему? - спросил Герман.

— Потому что вы все равно выберете завод.

— Вы обвиняете меня?

— Я ничего не сказал.

— Именно это и сделали.

Ланцев поднял ладонь.

— Герман Алексеевич, выйдите.

— В моем кабинете допрашивают моего аптекаря по делу о смерти моего брата.

— Поэтому вам особенно полезно не мешать.

Герман посмотрел на меня. Я не кивнула и не попросила. Решение должно было остаться его.

Он вышел и закрыл дверь.

Евсей вытер рот ладонью.

— Не здесь. Стены слушают.

— Тогда где? - спросила я.

— В аптечном подвале. После вечернего обхода. Одиннадцать часов.

— Почему подвал?

— Там есть то, что вам нужно увидеть.

— Вы принесете или покажете сейчас.

— Не могу. Если полезу при городовом, до ночи не доживу.

— После попытки побега вы будете под надзором.

— Сделайте вид, что отпустили в комнату. Пусть один человек стоит у двора, не у двери. И приходите без мужа.

Ланцев устроил видимость свободы: Евсея отвели в аптечную комнату, городовые отошли в соседний коридор. Инспектор должен был войти в подвал следом за мной. Герман сказал:

— Я буду во дворе.

— Он запретил вам приходить.

— Я не войду, пока не позовете.

— А если не позову?

— Через десять минут войдет Ланцев. Я останусь снаружи и постараюсь пережить это унижение.

Родион, проверявший вечернюю температуру Степана, поднял голову.

— Возьмите лампу с закрытым стеклом. В подвалах после дождей бывает плохая тяга.

К одиннадцати лечебница успокоилась. Не затихла: кто-то кашлял, скрипела койка, Ульяна переставляла таз. Но дневной поток иссяк. Я прошла к аптеке, не включая свет в коридоре.

Дверь в комнату Евсея была открыта. Постель смята, пальто висело на спинке стула. Самого аптекаря не было.

К подвалу вела узкая лестница за шкафом. Снизу не пробивалось света.

— Евсей Яковлевич?

Ответа не последовало.

Я подняла лампу. Пламя стало ниже, хотя фитиль я не трогала. Воздух не пах газом, но в висках внезапно сдавило.

Не входить.

Я отступила на площадку и распахнула окно коридора.

— Ланцев!

Инспектор появился у двери, за ним сразу Герман. Он не стал напоминать, что обещал ждать во дворе.

— Плохая тяга, возможно печной газ, - сказала я. - Лампу вниз не нести. Открыть наружную отдушину.

Герман дернул дверь подвала. Заперто снаружи новым навесным замком.

— Ключ у Евсея? - спросил Ланцев.

— Если он внутри, ключ ему не поможет.

С улицы разбили маленькое подвальное окно. Потянуло холодным воздухом. Герман лег на пол у проема и посветил вниз отраженным светом коридорной лампы.

За дверью, у нижней ступени, виднелась неподвижная рука аптекаря.

Герман поднялся.

— Лом, - сказал он. - Быстро.

Лом принес Данила, но дверь подвала не поддалась с первого удара.

Герман бил возле дужки замка, Ланцев держал фонарь в коридоре, а я стояла у распахнутого окна и считала минуты. Из разбитой подвальной отдушины тянуло наружным воздухом. Этого было мало.