Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 37 – Инесса Голд

— Людей калечат пока крюки, - сказала я. - Поэтому начнем с них.

Первую полосу закрепили в раме. Рабочий поднял ударную бабу воротом до меловой черты. По команде Захара защелка открылась. Металл встретил удар низким звоном. Полоса выгнулась, но осталась целой.

Второй удар усилил изгиб. На третьем появилась трещина.

— Контрольная, - сказал лаборант. - В пределах нормы.

Затем поставили образец из складской заготовки с тем же номером.

После первого удара он сломался.

Не согнулся и не вытянулся. Две половины упали на настил с сухим стуком.

Захар поднял одну щипцами и поднес к свету.

— Зерно крупное.

Герман взял лупу. Фрол не двинулся с места.

— Неправильное охлаждение одного слитка, - сказал он. - Такое случается. Мастер обязан был отбраковать.

— В официальной пробе металл другой, - заметил Ланцев.

— Пробу могли взять из удачной части слитка.

— Настолько удачной, что она выдержала втрое больше?

— Именно для этого существует допуск, господин инспектор. Производство не аптечные весы.

Я провела ногтем по темной корке складского образца. Под ней виднелась едва различимая буква, похожая не на заводское клеймо, а на его край.

— Эти полосы точно от одной плавки?

Фрол улыбнулся без насмешки, как терпеливый преподаватель.

— Номер выбит на каждой.

— В аптеке тоже на каждой бутылке была правильная этикетка.

Улыбка исчезла.

Герман положил рядом обе половины.

— Испытайте обломок крюка.

— Он уже поврежден, результат ничего не докажет, - сказал Фрол.

— Тогда сравним излом.

Захар зачистил край. Внутри металл был похож на складскую полосу и совсем не походил на контрольную. Даже я видела разницу: одна поверхность тянулась волокнами, две другие рассыпались мелкими светлыми гранями.

Ланцев попросил лаборанта записать последовательность ударов и опечатал обломки.

— Кто принимал плавку? - спросил он.

— Мастер Гладков, - ответил Фрол. - Я говорил, что после болезни он стал невнимателен. Его следует отстранить сегодня же.

— Гладков лежит в мужской палате, - сказала я. - У него обожжены обе голени. Ходить до конторы он не мог.

— Приемка была до взрыва.

— Тогда спросим, когда сможет говорить без морфия.

— Вы снова вмешиваетесь в управление.

— Нет. Сообщаю состояние человека, которого вы уже назначили виновным.

Герман провел большим пальцем по краю контрольной полосы.

— Гладкова не увольнять. Все остатки 37-12 задержать. Поднять пробы соседних плавок.

— Это остановит прокат, - сказал Фрол.

— Остановит одну линию.

— За ней встанет сборка фермы. Бестужев потребует неустойку.

— Пусть потребует.

Чарский помолчал.

— Твой отец не останавливал завод из-за одного крюка.

Герман поднял голову.

— Мой отец оставил мне завод, а не обязанность повторять все его решения.

Фрол словно хотел ответить иначе, но рядом стоял инспектор.

— Я подготовлю распоряжение, - сказал он. - И велю осмотреть охлаждающий канал.

Он ушел в лабораторию. Захар дождался, пока дверь закроется.

— Гладков приемку не подписывал, - тихо произнес он.

— В журнале его фамилия, - сказал Герман.

— Он тогда с женой в губернию ездил. У нее роды тяжело шли. Смену принимал Никифор Крайнов.

— Почему молчал?

— Я думал, вернулся задним числом и подписал. У нас так бывало.

Ланцев сделал новую запись.

— Найдем Крайнова.

— Не найдете, - ответил Захар. - Уволился весной. Говорили, на Урал подался.