Книга Фиктивная королева волков. Условия ставлю Я, страница 41 – Виолетта Вейл

Хранитель принес четыре каталога. Я разложила рядом копию приказа с моста и заверенную страницу из рабочей тетради отца.

Пустой квадрат Арден рисовал возле семи номеров. Три относились к военным ремонтам, два — к пограничным налогам, остальные без основного листа ничего не объясняли.

— Он видел связь, — сказала Сана.

— Возможно.

— Ты можешь хотя бы один раз произнести что-то без оговорки?

— Когда будет доказано.

Рейнар просматривал книгу выдачи копий. Он слышал наш разговор, но не вмешивался.

Первый каталог ничего не дал. Во втором нашлась запись об учреждении временной печати на пятый год войны. Полномочие разрешало хранителям восстанавливать поврежденные строки без повторного сбора всех полевых командиров. Рядом стоял пустой квадрат.

Такой же, как в тетради Ардена.

— Это официальный знак? — спросила я.

Хранитель надел очки.

— Нет. Карандаш. Кто-то отмечал при проверке.

— Когда?

— По цвету не скажу. Давно.

Сана нашла карточку с перекрестной ссылкой: «О прекращении временного полномочия — раздел семь, лист сорок два».

Раздел семь стоял в верхнем шкафу. Хранитель поднялся по лестнице, передал нам тяжелую книгу и проследил, чтобы ее положили на подставку.

Листа сорок два не было.

Его вырезали близко к корешку. Срез успел потемнеть, значит, пропажа произошла не недавно. На сорок первой странице заканчивался список чрезвычайных полномочий. Сорок третья начиналась с обычных распоряжений семнадцатилетней давности.

— Если указ отменял печать, кому было выгодно уничтожать копию? — спросил Бран.

— Тому, кто продолжал ею пользоваться, — сказала Сана.

— Или тому, кто хотел обвинить хранителя в использовании отмененного правила, — возразила я.

Сана закрыла рот и выразительно посмотрела на потолок.

— Я проверяю обе версии.

— Знаю. Иногда мечтаю, чтобы у тебя появилась любимая версия.

Хранитель не позволил нам сразу перелистывать книгу дальше. Сначала он позвал помощника, поставил вокруг стола четыре деревянные стойки и натянул между ними нить.

— Граница осмотра, — объяснил он. — Все, что внутри, считается открытым делом. Все, что вынесете наружу без записи, считается украденным.

— Даже пыль? — спросила Сана.

— Пыль можете забрать по описи.

Он осмотрел срез через линзу. Лист удалили тонким ножом, не разрывая швов. На соседней странице сохранилась вдавленная линия от пера. Если указ писали в книге до изготовления копий, часть текста могла отпечататься на листе сорок три.

Я не имела права наносить реагент без отдельного разрешения, а обычный косой свет ничего не показывал. Хранитель принес черную доску и два зеркала. Сана держала лампу, я меняла угол отражения. Через несколько минут на бумаге проступили отдельные бороздки.

— Дата, — сказала я. — Последние две цифры.

— Вижу слово «прекратить», — ответила Сана.

Рейнар стоял по другую сторону нити.

— Можно зафиксировать снимок?

— В этом реестре нет копировальной рамки, — сказал хранитель. — После одной такой рамки я три месяца выводил плесень.

Пришлось делать рисунок от руки. Каждый из нас отдельно отметил видимые линии. Совпали дата, часть слова о прекращении и номер раздела. Этого было недостаточно для содержания указа, но достаточно, чтобы доказать: вырезанный лист не являлся пустой разделительной страницей.

— Кто имел доступ к ножам? — спросил Бран.