Книга Между строк, страница 58 – Ирина Фуллер

Это застало ее врасплох. Быстро взяв себя в руки, Констанция открыла дверь шире и смело шагнула внутрь.

— Добрый день, я куратор программы театрализации уроков литературы в школе, — представилась она серьезно. — Привет, — кивнула она Чацкому.

Тот изобразил поклон, хотя и выглядел растерянно.

— Да что вы! — воскликнула учительница. — Так вот оно что. Ну, спасибо вам от души. Мы очень интересно побеседовали с Александром Андреевичем.

Дети дружно загудели.

— Так проходить все гораздо интереснее! — согласилась Настенька.

— А вы что, уже уходите? — спросила девочка из-за ее спины. — А мы еще не обсудили бал!

Она определенно обращалась к Чацкому, и тот, взглянув на нее, сообщил, что от бала у него остались самые неприятные впечатления.

— Дома новы, но предрассудки стары, — пояснил он.

— Вокруг одни идиоты, — согласился один из мальчиков.

— Другие может и такое себе, а вот что касается Софьи, мне кажется, она правильно над вами подшутила, — заметила миловидная девушка с двумя косичками. — Когда сказала, что вы сумасшедший. Вы слишком высокого мнения о себе.

— Быть может я высокомерен, когда глядите вы с низов. Но врать себе я не намерен, ровняясь на таких глупцов.

— А че там было? — спросил юноша с третьего ряда.

И ему кратко пересказали шутку Софьи, убедившей свет в том, что Чацкий сошел с ума.

— Ну это норм, че, — отозвался на это юноша. — Че такова-та? Прикольнулась, все поржали. Чисто лулз.

— Простите, но боюсь, не понял я ни слова, — отозвался Чацкий. — На русском языке прошу сказать все то же снова.

— Аркадий хочет сказать, — пояснила учительница, — что не видит ничего излишне трагичного в шутке, которую сыграла с вами Софья. По его мнению, она сделала это из соображений веселья.

— Ах! Боже мой! Неужли я из тех, которым цель всей жизни — смех? — вцепился в волосы Чацкий.

— Драма квин, — фыркнула соседка Аркадия.

— Смешенье языков: английского с нижегородским, — прокомментировал это персонаж себе под нос.

— Кстати, галломания, любовь ко всему французскому и в целом — иностранному, которая тогда существовала в России, также является одной из черт общества, которую высмеивает Грибоедов в пьесе, — заметила учительница. — Как видите, в нашей стране с давних пор существовало два лагеря: тех, кто считал, что мы должны равняться на запад, и тех, кто считал, что у нас свой путь.

— А чем дело-то кончилось? Софья с ним в итоге или нет? — спросила рыженькая девочка, которая потом торопливо добавила: — Я читала, но забыла.

— Не, не с ним.

— А это, кстати, не факт! — заметила Настенька. — Точнее, в пьесе-то все обрывается ну как будто не с ним. Но есть продолжения. От других авторов правда.

— Это как? — спросил ее кто-то.

— Фанфики? — воскликнула девочка с задней парты.

Настенька обернулась к ней.

— Да, типа того. Есть как минимум два известных. «Возвращение Чацкого в Москву», которое написала одна дама спустя лет тридцать. А второе — Салтыкова-Щедрина еще позже. Там типа продолжение. Так что да, можно сказать — фанфики.

— Офигеть! — воскликнул Аркадий.

— Больше того, — у Настеньки включился несколько поучительный тон, но все внимательно слушали, — роман долго не печатали, не прошел цензуру, поэтому его просто переписывали от руки. По сути это было то, что называется «самиздат», притом супер-популярный «самиздат». Все в высшем свете знали «Горе от ума», цитировали и все такое, но его много лет не издавали. Это был уникальный случай.