Книга Тень на странице, страница 4 – Ирина Фуллер

Констанция скривилась. Этого она не знала, хотя в целом легко могла рассказать историю города и многих достопримечательностей: после университета она почти стала гидом-переводчиком. Библиотека имени Книжникова заманила ее в свои сети как раз между выпуском с Филфака СПБГУ и началом работы в турфирме.

— Слушай, а если она реально босиком, — проговорил Аврелий из глубин пуховика, — должна ведь жестко замерзнуть, получить обморожение или вроде того.

Констанция раздраженно выдохнула воздух, облачко мгновенно растворилось, как, впрочем, и зародившееся было недовольство. Стажер пока что имел право на неосведомленность в некоторых вопросах, все-таки он работал книжником лишь месяц. Любопытно, что Констанции казалось, будто она знала Аврелия уже много лет.

— Первые несколько часов книжные персонажи почти не испытывают обычных человеческих потребностей и ощущений, — пояснила она. — Им не так холодно, как нам, и не так жарко, они не хотят есть, пить, им не нужен туалет. Это зависит от самого персонажа и книги, конечно. Если оживают голодные герои, в книге мечтающие поесть, они и здесь сразу будут искать, чем подкрепиться.

Они добрались до Елисеевского магазина. Здание его, построенное в стиле раннего модерна, так отличалось от других домов, дворцов и церквей на Невском проспекте! Только Дом Зингера, известный как Дом Книги, перекрикивался с ним через шапки классических доходных домов.

У Елисеевского магазина Невский проспект прерывала пешеходная улочка — Малая Садовая. Она смотрела на “Катькин садик”, расположившийся по другую сторону Невского, и широкой мощеной дорожкой соединяла проспект с Манежной площадью.

Здесь нередко выступали уличные музыканты и трюкачи. Вот и сейчас играла музыка: гитара, тамтам, бубенчики — звуки сливались в ритмичный, разжигающий первобытные инстинкты мотив, так не идущий тусклому ноябрьскому Петербургу. Молодой человек в художественно изорванной майке вращал металлические факелы с огнем, заставляя их рисовать мгновенно исчезающие узоры в застывшем воздухе. Вместе с факелами танцевала девушка в длинной красной юбке.

Ее движения были так плавны и легки, казалось, она соткана из танца. Волосы от колдовских движений пускались в пляс, темными кончиками лизали оголенные смуглые плечи, обнимали стан и взвивались точно язычки пламени. Алая юбка взмывала вверх подобно лепесткам мака, оголяя загорелые ноги.

Зрители не могли оторвать взгляда от прекрасной танцовщицы, Констанция и сама будто погрузилась в транс. Музыка, огни трюкача и цыганка слились в единый гипнотический вихрь.

Сколько это продолжалось, сказать было трудно, но вот номер закончился. Публика аплодировала так неистово, что Констанция на время потерялась в пространстве, оглушенная криками толпы. В ее глазах все еще мелькали огненные всполохи.

— Аврелий, — она ткнула застывшего стажера под ребро, — идем, надо выловить ее из толпы.

Но сделать это оказалось не так-то просто, многие хотели подобраться к прекрасной танцовщице поближе. Артисты же трясли жестяными банками, предлагая отблагодарить за выступление, но к девушке никого не подпуская.

Констанция упорно проталкивалась вперед, аккуратно распихивая людей. Она чувствовала, что Аврелий шел следом, шумно дыша над ее ухом.

— Ловец нагрелся и вибрирует, — негромко произнес он.