Книга Главное не влюбиться, страница 94 – Татьяна Катаева

Дежурный за стеклом поднимает на меня глаза.

— Что у вас?

Этот простой вопрос выбивает воздух из лёгких. Потому что теперь это надо назвать словами. Не внутри себя. Не в голове. А вслух.

— Я хочу написать заявление, — говорю я и сама не узнаю свой голос. Он тихий, но твёрдый.

— Какого характера?

Я сглатываю. Сердце колотится, ладони мокрые.

— О попытке изнасилования. О преследовании. И угрозах, — говорю я почти по слогам. Это труднее, чем я думала.

Даже воздух вокруг как будто меняется. Дежурный сразу становится серьёзнее, наклоняется ближе.

— Когда это произошло?

Я уже открываю рот, чтобы ответить, как вдруг слышу за спиной знакомый голос.

— Ксюша?

Я оборачиваюсь.

В коридоре стоит Александр Геннадиевич. Рядом с ним мужчина в строгом костюме — явно адвокат. Отец Кирилла выглядит уставшим и злым, но когда он видит меня, это выражение мгновенно меняется. Он делает шаг вперёд, внимательно всматривается в моё лицо.

— Господи… что с тобой? — спрашивает он уже мягче. — Ты вся бледная. Что случилось?

И в этот момент во мне что-то окончательно ломается и одновременно собирается. Я больше не могу молчать. Не хочу.

— Я хочу написать заявление, — повторяю я и поднимаю на него взгляд.

— Какое заявление?

Я чувствую, как дрожат губы, но взгляд не отвожу.

— На того парня, которого избил Кирилл.

Александр Геннадиевич замирает.

— Кирилл избил его, — продолжаю я, — потому что он пытался меня изнасиловать. Тогда, на пляже. И сегодня снова. Он преследует меня. Угрожает.

Слова выходят тяжело, но ровно. Я больше не прячусь за намёками.

— Кирилл не преступник, — добавляю я тише. — Он меня защитил.

В коридоре повисает тишина. Такая плотная, что её можно потрогать руками. Отец Кирилла бледнеет, медленно проводит рукой по лицу.

— Ты понимаешь, что сейчас сказала? — спрашивает он глухо.

— Да, — отвечаю я. — И я это подтвержу. Официально.

Потому что если я сейчас отступлю — Кирилл останется за решёткой. А тот, кто пытался меня сломать, — на свободе.

И с этим я больше жить не буду. Пора столкнуться со страхом лицо к лицу.

Камера пахнет сыростью и чем-то кислым. Не то чтобы сильно. Не так, чтобы воротило. Просто этот запах въедается в нос и тело, как напоминание — ты здесь не на курорте.

Время в участке течёт по-другому. Медленно. Тягуче. Секунда растягивается, как жвачка, и липнет к голове. Я уже сбился со счёта, сколько сижу в этой кирпичной коробке.

Телефона нет. Часов нет. Только голые стены и глухие шаги за дверью.

И мысли.

Слишком много мыслей. Но ни одной — о себе.

Ни одной.

Все только о Ксюше. Я вышел из ванной, и как раз приехала полиция. Это прогнозируемо, но не ожидаемо. Я ждал заявления в первые дни, и, когда оно не поступило, расслабился. Что ж, мой косяк, признаю. Да и сложно думать о проблемах, когда моя ведьмочка рядом. Такая искренняя, настоящая. Хочется быть с ней круглые сутки. А можно и в ней...

Но за приятными воспоминаниями всплывают и другие. Те, которые не забыть никогда. Не стереть. Ксюша в ту ночь. Её лицо. Бледное. Потерянное. С пустыми глазами.

Этого воспоминания достаточно, чтобы пальцы сами сжимались в кулаки. Если бы он сейчас оказался передо мной — я бы не остановился.

Уже не остановился бы.

Тогда я хотя бы пытался контролировать себя.