Книга Арс. Между кровью и любовью, страница 135 – Мая Фролова

Тело отреагировало мгновенно.

Сердце.

Холод в руках.

Желание отойти.

Я остановилась.

Посмотрела.

Просто студент старшего курса.

Через минуту смогла идти дальше.

Вот так и происходило восстановление.

Не красиво.

Маленькими победами, о которых никто не знает.

Через три недели я снова вышла на ночную смену.

Тимур был категорически против.

Первые десять минут.

Потом понял, что запретить всё равно не сможет.

Мы договорились о нормальной охране.

Без спектакля.

Без человека у кассы.

Просто машина неподалёку.

Когда я впервые снова вошла в аптеку ночью, ладони стали влажными.

Именно отсюда меня забрали.

На асфальте давно не осталось крови.Телефон новый.Дверь та же.Инга разговаривала с покупателем так, будто ничего не произошло.

Это помогло.Я зашла за стойку.Надела халат.Начала работать.

В пять сорок утра поймала себя на том, что уже десять минут вообще не думала о похищении.

Улыбнулась.

В шесть возле двери стоял Тимур.

Не потому что не доверял охране.

Просто обещал забрать.

Я вышла.Он поцеловал меня.

И в этот раз я не посмотрела сначала на припаркованные машины.Только на него.

Тимур

После смерти Самира система отца не развалилась.

Я и не ожидал.

Слишком много людей привыкли думать, что криминальный мир работает как в кино: убиваешь одного главного злодея, и всё исчезает.

Нихуя.

Остаются деньги.

Люди.

Долги.

Контакты.

Проблемы.

Громова нашли через неделю.

Он попытался уехать из страны.

Не успел.

После него пришлось чистить ещё несколько цепочек.

Часть людей просто исчезла из нашей жизни.

Часть передали тем, кому отец доверял разобраться без моего участия.

Я всё больше уходил в легальную работу.

Не резко.

Не театрально.

В понедельник ты не криминальный наследник, а во вторник примерный ресторатор — так не бывает.

Но постепенно начал отделять свои проекты.

Новые рестораны.

Клубы.

Недвижимость.

Финансы, которые можно показать банку и налоговой без десяти подставных историй.

Отец ворчал.

Иногда серьёзно спорили.

О наркотиках больше не спорили.

Моя позиция осталась.

Он понял.

Может, не принял до конца.

Но не пытался сломать.

Мама узнала обо всём намного больше, чем я хотел.

В том числе про Еву.

После больницы она приехала к ней сама.

Я ожидал неловкость.

Вместо этого Лейла привезла еду, поговорила с Сергеем, потом два часа сидела с Евой на кухне и обсуждала медицину.

Когда уехали, Ева сказала:

— Теперь понятно, почему ты иногда ведёшь себя нормально.

Я возмутился.

Она улыбнулась.

Вот тогда впервые после похищения я услышал её прежнюю интонацию полностью.

И почувствовал почти физическое облегчение.

Моя Ева возвращалась.

Не та же самая.

Но и не сломанная.

Просто другая версия себя.

Как и я.

Первый раз после похищения мы снова оказались близки почти через месяц.

Я ничего не инициировал.

Вообще.

Мне хотелось её всё это время.

Естественно.

Но после того, что с ней сделали, я не собирался превращать собственное желание в ещё одну вещь, которую ей нужно учитывать.

Она сама пришла ко мне вечером.

Мы смотрели какой-то фильм, который оба почти не видели.

Ева лежала рядом.

Потом повернулась.

Поцеловала.

Я ответил.

Остановился раньше, чем поцелуй стал слишком глубоким.

Она сразу поняла.

Посмотрела прямо в глаза.

И сказала, что если не хочет — скажет сама.

Вот это пришлось принять.