Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 75 – Лана Муар

Идеально вылизанное помещение встречает нас блеском и двумя поварами, исчезающими после мановения барской ручки. Гоня с довольной улыбкой расписывает прелести своей кухни и перечисляет достаточно внушительный список блюд, которыми может побаловать своих клиентов, не замечая закрытых и подпертых Боском дверей. Гёте проходит за столом с чистой рабочей поверхностью, Хан со своими шестерками остаются ждать, когда мне наскучит эта экскурсия, а я окидываю хищным взглядом ножи на магнитной ленте, улыбаясь Сергею Витальевичу и его уже хвастливому тону.

— Осторожнее, Назар, – предупреждает, когда я протягиваю ладонь над работающей фритюрницей.

— Гёте, не помнишь какая температура кипения у масла?

— Градусов двести, двести двадцать, босс.

— Замечательно, – киваю ему, взглядом останавливая в проходе, а потом рывком хватаю Гоняева за шкварник и, заломав одну руку, чтобы не трепыхался, вторую засовываю в емкость с булькающим маслом.

— А-А-А-А-А!!!

— Сука, я тебе сказал, чтобы ты отдал клуб Хану! Так!? – шиплю, едва не оглохнув от истеричных воплей Гони. Достаю его ошпаренную руку, покрывшуюся волдырями, повторяю свой вопрос и, услышав среди завываний «да», сую ее снова в масло. – Кого ты решил наебать, тварь!? Все девочки на все согласны, да!? Все я спрашиваю!?

— А-А-А-А-А!!! Нет! Назар! Не все! А-А-А-А-А!!!

Снова достаю руку из масла, давая ему стечь, а Гоне посмотреть на коростины и сползающую лохмотьями кожу:

— Чей клуб, Гоня?

— Твой! Твой! Забирай!

— Чей это город?

— Твой, Назар! Твой! Только умоляю, не надо! Я думал, что мы договоримся!

— Думать буду я! Ты будешь делать то, что тебе сказано! Ясно? – хриплю, поднося руку Гони к маслу, но не погружая ее.

— ДА!!! ДА!!! Я ВСЕ ПОНЯЛ!!! НАЗАР!!! Господи! Пожалуйста, хватит!

— Завтра, весь город должен знать кто с тобой это сделал и за что.

— Хорошо, Назар!

— Сегодня ты отдаешь клуб Хану.

— Да! Прямо сейчас! Господи, Хан! Забирай! Забирай!!! – срываясь в визг, Гоня завывает от боли и, стоит мне только его отпустить, летит к раковине, где врубает холодную воду и сует под нее свою руку.

— Скорую вызвать?

— НЕТ!!! Я сам, Назар! Я все сделаю сам!

— Замечательно, – поправляю задравшиеся манжеты рубашки, перевожу взгляд на перекошенное от ужаса лицо Хана и киваю в сторону воющего Гони. – Позвонишь, когда он подпишет документы. Ясно?

— Да.

— Боск, метнись в первую комнату с плетьми. Забери оттуда книженцию и сожги.

— Хорошо, босс.

— Глок, Гете, мы уходим.

Кайф, отбросив в сторону недокуренную сигарету, запрыгивает за руль машины, взглядом сканирует меня, потом дёргает подбородком, глядя на Гёте.

— Не без веселья.

— Боск?

— Сейчас подтянется.

Минимальное количество слов, но в данный момент времени оно подбешивает, как никогда. Достаю из кармана жестянку с леденцами, выуживаю из нее пару конфет и бросаю в рот. Глок, увидев это, пихает Гете и Кайфа, чтобы заткнулись, и в машине сразу же воцаряется гробовая тишина. Идиотская привычка, от которой я никак не могу отделаться. Прекрасно понимаю, что монпансье не ускоряет и не помогает мыслительному процессу, но став однажды частью этого процесса, леденцы перекочевали из юности во взрослую жизнь. Кажется, тогда я бросал курить перед выпускными экзаменами или начал их рассасывать, чтобы не курить каждые пять минут. Не помню, но тот момент оказался явно не лучшим, и теперь появление на свет жестянки с леденцами у всех, кто знает меня чуть больше, ассоциируется исключительно с намерением подумать в тишине. А подумать действительно есть над чем. Первое, Гоня. Никаких сомнений, что он получил по заслугам, у меня не было. И фотография Нанико в этой гребаной книге лишь немногим усугубила принятое утром решение. Из плюсов: клубы теперь под Ханом, Гонин пример станет показательным и тот же Хан воочию убедился, что я не разбрасываюсь словами. Минусы: сорвался в эмоции и пятно от растительного масла на правой манжете. Небольшой ожог – сопутствующие потери. Заживет. Чего нельзя сказать о руке Гоняева. Но это тоже плюс. Визуальное напоминание, чем чревато игнорирование принятых мной решений. И не для него одного.