Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 74 – Лана Муар

— Ну и это тоже, Назар. Мы не раскрываем имен и лиц. Членские карточки не содержат никакой информации кроме выбранного гостем псевдонима.

— А на лицах, наверное, маски?

— Да, – открыв одну из дверей, Гоня отходит в сторону, чтобы я смог заглянуть в темную комнату без окон.

Массивный Х-образный крест у одной из стен, рядом с ним целая выставка плетей и хлыстов, кожаный диван, крохотный столик с фолиантом и едва уловимый запах крови в воздухе. Почти неощутимый, возможно, кажущийся, но у меня во рту сразу же появляется привкус металла. Я захожу внутрь, имитируя живой интерес, снимаю пару плетей с крючков, примеряясь к их весу, дальше взглядом спрашиваю у Гони разрешения посмотреть, что за книженция лежит на столе, и хмыкаю, увидев в ней фотографии девушек и парней.

— Меню? – хмыкаю, перелистывая страницы.

— Вроде того, – Гоня гаденько смеется и с важностью добавляет. – Мы очень ценим наших клиентов и можем предложить им разнообразные «блюда».

— И «блюда», я так понимаю, прекрасно знают на что они идут.

— Абсолютно верно, Назар. Тем более им еще и щедро за это платят.

Перелистнув очередную страницу и увидев на ней фотографию Нанико в школьной форме, стискиваю зубы до скрежета.

— Все делают это добровольно? – цежу свой вопрос, мысленно примеряя роль мазохистки на девчонку, которая стесняется крохотного шрамика на щеке. Не сходится. Да даже если бы у нее и не было шрама, не сходится.

— Абсолютно все, Назар. Кто-то понравился? Могу организовать.

— Спасибо, но я не сторонник таких развлечений, – захлопываю фолиант, выхожу из комнаты, заглядываю в следующую невидящими ничего глазами.

Перед ними трясущаяся от страха девочка с разбитыми губами и порезом на щеке. Она беззвучно плачет, оттягивая вниз юбку и прикрывая ноги с остатками колготок и порванными трусами, болтающимися над кроссовком. Справа валяется ее портфель. Слева ублюдок с разможженой башкой и шлем, которым я забил его насмерть, озверев от боли пронзившей грудь. Девочка, с которой два года работали психологи, чтобы она смогла снова улыбаться. Нанико не могла сама влезть в то дерьмо, которым развлекаются клиенты клуба Гони. Если только Гоня не занимается тем, что притаскивает своим клиентам девочек, на которых покажет их палец.

— Любой каприз за ваши деньги, – цежу сквозь зубы, сатанея с каждой секундой все больше.

— Да. Абсолютно верно, Назар. Мы очень ценим наших клиентов, а они ценят то, что могут получить в клубе.

— Не удивительно, – хмыкаю себе под нос, понимая почему Гоня решил оставить эту кормушку себе. – Один вопрос. Если я захочу перекусить в перерыве между весельем, сами готовите или доставку заказываете?

— Конечно же сами. В клубе есть кухня и несколько поваров. Конечно, что-то экзотическое они не смогут приготовить, но и здесь у нас обширное меню.

От смешка Гоняева у меня окончательно срывает голову с тормозов и удержать себя становится практически нереально, но я натягиваю на лицо понимающую улыбку и продолжаю удовлетворять свой интерес:

— И их не смущают разные звуки?

— Ну что вы, Назар Георгиевич. Во всех номерах и на кухне тоже сделана лучшая звукоизоляция. Никто никому не мешает и не отвлекает.

— Покажете, Сергей Витальевич?

— Кухню?

— Да.

— Ну если вам это будет интересно.

— Очень, Сергей Витальевич. Никогда не видел кухни клубов.