Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 291 – Лана Муар

— Я не хочу больше слышать о ней ни слова, мама! – рык Назара, будто удар парового молота, остановил меня на углу рекреации и сердце пропустило удар, чтобы после следующей фразы сорваться вскачь. – Это наш с Эвой ребенок. Наш! Все. Перезвоню, когда станет известно что-нибудь. Мы решили остаться здесь. Эва уже кормила Захара. Да. Захар. Все, мама. Надеюсь, мы с тобой договорились.

Я вышла из своего укрытия, прижалась к груди злого, как черт, Назара и кивнула его негромкому, но пугающе рычащему:

— Это наш сын. Какого… им так сложно это понять!?

— Наш, – повторила за Назаром и посмотрела ему в глаза. Увидела в них с новой силой вспыхнувшие искорки, провела пальцами по все ещё жестким скулам. – Наш, – произнесла снова. – Это наш малыш, Назар. Наш.

Я шептала это его губам, целуя их и вдыхая в них то, что появилось внутри меня, когда взяла на руки Захара. Шептала его глазам и новым несмелым искоркам, появляющимся в глубине. Вспыхивающим и разгорающимся все ярче, стоило мне снова произнести:

— Наш. Захар – наш малыш. Наш.

— Наш, – выдохнул Назар.

Прижал меня к себе так крепко, чтобы я почувствовала, как его сердце, оживая, ударило раз, второй, третий… Почувствовала, что оно услышало мое, отзывающееся, и расплакалась, впитывая набирающие силу гулкие удары.

Четыре месяца спустя.

От ворот до дома родителей Назара мы ехали со скоростью черепахи. По обе стороны очищенной до асфальта дорожки среди снежного покрывала на равном расстоянии друг от друга стояли ледяные скульптуры: запряженные в сани олени, избушка на курьих ножках, баба Яга в ступе, Конек-Горбунок и дальше целый отряд разнообразных персонажей из сказок всего мира. Подсвеченные прожекторами фигуры проплывали за окнами машины, будто почетный караул встречающий всех приезжающих к украшенному гирляндами дому. И я пожалела, что тот, для кого устроили это великолепие бабушка с дедушкой, сопит в переноске, не замечая невероятной красоты вокруг. Может, после, во время прогулки, Захар и обратит внимание на моргающие огоньки, но скорее всего уже через несколько минут завозится, закряхтит, требуя, чтобы его положили в коляску, и уснет, ломая стереотипное мнение, что появление малыша всегда приносит с собой бессонные ночи и хроническую усталость у родителей, пытающихся укачать ребенка. Наверное, у кого-то так и было, но только не у нас с Захаром. Ночью я просыпалась немногим раньше, чем он, и успевала приготовить смесь до того как раздадутся первые всхлипывания, а днём мне хватало услышать тихое покряхтывание, чтобы понять – пришло время кормить или менять подгузник. Правда эта самая стереотипность сыграла с нами злую шутку и после выписки из клиники случилась натуральная комедия.

Мы даже не успели толком разобрать вещи и принять душ, когда квартира начала превращаться в муравейник. Сперва к нам приехали мои родители, следом за ними, буквально через десять минут, нагрянули Екатерина Веневитовна и Георгий Иванович, после в квартиру влетела Ядвига Генриховна, а час спустя, отпросившись со смены, прискакала Манька. Мамы шепотом требовали выделить им место, чтобы остаться помогать, Ядвига Генриховна звала нас перебраться к ней, а Манька так вообще отчудила по полной – оккупировала диван, развалившись на нем, и сказала, что никому его не уступит потому, что она крестная и лучше всех варит яйца пашот. Ещё и папы чуть не передрались, решая кто пойдет гулять с внуком первым. Только увидев, что Захар не капризничает и спокойно спит в своей кроватке, не обращая внимания на шум вокруг, мы с Назаром прекрасно с ним справляемся сами, лифт работает и ломаться не собирается, а я не шарахаюсь по квартире полуживым призраком, поутихли. И даже расстроились. Особенно папы, когда допенькали, что во время их разборок из квартиры испарились коляска, Манька, Ядвига Генриховна и Захар. Даже когда Назар предложил заканчивать споры и обмыть ножки, оба хоть и сели за стол, но продолжили фыркать друг на друга.