Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
— Сама ты кура! – нахмурилась девушка. – Детей испугалась что ли? — Н-нет, – тряхнула головой. – Я просто никого никогда не учила… — Не свисти! Уже учила. И очень замечательно учила! – Нелли обняла меня за плечи и захихикала, лукаво заглядывая в глаза. – Нет, я тебя, конечно, не заставляю, но ты подумай и соглашайся. Ка-а-ак развернемся втроем. И зря мы что ли студию «Elementi» называли? Я – огонь, Анька – вода, а ты – воздух. А? А? А? Нет, ну если хочешь, можешь ты огнем быть, я не против. Очень сложно сказать твердое и уверенное нет, когда тебе самой хочется согласиться. Нелли могла нести все что угодно, завлекать меня самыми сладкими обещаниями, но если бы она так сделала, я бы сразу же отказалась. Только, как говорится в пословице, рыбак рыбака… И Нелли, больная на всю голову танцами, видела во мне точно такую же больную, как она сама и Аня, а я не могла решиться признаться себе в этом. После балета боялась снова разочароваться и искала внутри себя хотя бы намек на сомнение. Смотрела в отражение в зеркале, где я стояла в центре зала, и видела себя танцующую, слушающую и пропускающую музыку через себя. А рядом девчонок с бантиками. Их лица. Горящие глаза и счастливые улыбки. Первые несмелые движения и то безумное желание танцевать ради самого танца, которое когда-то и привело меня в балет. Может, я и ошиблась, выбрав балет, но однозначно танцы никогда не были для меня простым увлечением. Танцы были частью моей жизни. И если бы я спросила Назара, что мне делать и что ответить, услышала бы ту самую фразу, которую услышала в ответ на вопрос про выбор места для отдыха: «Не важно где, важно с кем». — Нелли, я подумаю, – прошептала я, уже уверенная в том, что скажу ей завтра. 69. Назар Хуже ночных звонков могут быть только звонки, которых не хочешь слышать. Ты знаешь, что он раздастся, но до последнего надеешься, что не услышишь трель мобильного. Особенно ночью. Я тянусь к вибрирующему телефону, уже догадываясь чей голос услышу. Поднимаюсь с кровати и спускаюсь на кухню, оттягивая неизбежное по максимуму: — Да. — Назар Георгиевич, приношу свои извинения за столь поздний звонок… — Давайте обойдёмся без заходов издалека, Ильяс Милошевич, – ставлю кружку на поддон кофемашины – уснуть уже не получится, – выбираю двойной эспрессо, но услышав сзади шаги, меняю на обычный и рядом со своей пристраиваю вторую кружку для Эвы. — Силантьева родила. Мальчик. Два триста. Сорок один сантиметр… Голову ведет даже с учётом того, что готовился услышать эту новость. Кладу продолжающий бубнить телефон на столешницу, впиваясь в ее край пальцами. «Сука, почему так рано?» — … перевели в реанимацию… Голос врача, выведенный Эвой на громкую связь, продолжает вгрызаться ржавым напильником прямиком в мозг. Он пульсирует, отказываясь принимать информацию, отторгает ее, как инородное, и взрывается внутри черепной коробки после сухого: — … готовы взять биоматериал для проведения теста ДНК. Назар Георгиевич? Алло! Назар Георгиевич, вы меня слышите? — Да… Я вылетаю первым рейсом. Жму иконку сброса вызова и мотаю головой. «Сука! Почему так рано? Ещё даже не сентябрь!» Пальцы колошматит, и поданный Эвой стакан пару раз ударяется о зубы. Жадно глотаю, только в горле першит все сильнее, будто вместо воды пью концентрированную кислоту. |