Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 271 – Лана Муар

— Как дела с аукционом? Участок твой?

— Да. Непонятно только почему Лисовский в него не вцепился.

— Может потому, что ему это перестало быть интересным, Назар? – отец разливает кофе по кружкам и улыбается, когда я поворачиваю свою на блюдце. – Мне всегда нравилось, что ты взял от матери эту любовь к красоте. Лет в пять впервые повторил за ней этот жест и в тот же день спер у меня стилет.

— Я думал, что ты мне его подарил.

Странно, но я отчётливо помню, как отец сам протянул мне нож, и в воспоминаниях не осталось ничего, что могло бы говорить об обратном.

— Вы с утра поехали к бабке. За завтраком поругались с Арсением за место спереди, и ты обиделся на меня, когда я сказал, что тебе ещё рано там сидеть, и разрешил Арсению. Ты сказал, что уже взрослый и можешь сам решать, где тебе сидеть. А вечером, когда вернулся, дождался пока я отвлекусь и пошел в мой кабинет. Стилет стоял на подставке на верхней полке шкафа и, чтобы до него дотянуться, ты придвинул кресло, залез на его спинку и чуть не навернулся, когда услышал мои шаги. Я отдал его тебе, ты прав, но ты спер его, Назар, – улыбнувшись, отец выложил на стол пачку сигарет и поставил рядом с ней пепельницу. – Уже тогда стало ясно, что с тобой придется считаться. Всем. Ты никому не давал собой командовать ни в садике, ни в школе. Тебя проще было пристрелить, чем заставить сделать что-то против твоей воли или не дай бог запретить делать то, что тебе хочется. Помнишь, как получил мотоцикл?

— Два месяца мытья машин каждый день, – киваю и тяну сигарету из пачки.

— Ты мог попросить, и я бы купил. Но нет, тебе уперлось купить его на свои деньги. И скажу честно, первые недели ты мыл их просто отвратительно, – рассмеялся отец. – Я думал, что Батины претензии из-за разводов тебя сломают, и ты психанешь. И тем приятнее было признать, что ошибся. Кажется, я гордился тобой больше, чем ты сам, когда мы ехали покупать «Харлей», – сделав глоток кофе, он размял в пальцах сигарету и спросил. – Что ты решил, Назар?

— Я ухожу. У меня есть чем заработать на хлеб.

— Масло, икру, буженину и конечно же «Шато Марго», – усмехнулся отец, загибая пальцы, будто продолжал список. Щёлкнул зажигалкой, прикуривая сигарету, и негромко добавил. – Я горжусь тобой, Назар. Это правильное решение.

POV. Эва.

— Эвридика Васильевна? Добрый день. Воронцовский Ярослав, – представился мужчина и, видя мое замешательство, решил пояснить. – Я ваш адвокат. Если быть до конца точным, то ваш и Марии Хвостовой, – яснее мне почему-то не становится. – Понятно. Тогда пойдем с самого начала. Филипп Гроссов и Назар Авалов наняли меня для предоставления ваших интересов в суде по поводу затопления квартиры, в которой вы проживали с Марией.

— А-а-а! Извините, у меня совсем из головы вылетело.

— И это не может не радовать, – широко улыбнулся Воронцовский. – Позволите, я отвлеку вас на пару минут? – он отошёл в сторону, пропуская балетных и Вову, а затем сразу перешёл к делу. – Я не смог дозвониться до Назара, поэтому решил заехать и передать бумаги вам. Поздравляю, дело выиграно, в ближайшее время вам с Марией переведут компенсацию за понесенные убытки, – достав из кейса тонкую папку, мужчина протянул ее мне и, взглянув на часы, заторопился. – Обыкновенно поступления производятся по исполнительному листу, переданному в службу судебных приставов, но мы договорились с ответчиком, что в вашем с Марией случае имеет смысл не затягивать. Прошу извинить, Эвридика Васильевна, я заехал больше на удачу, чем целенаправленно, поэтому давайте поступим так. Если в течении недели средства не поступят, вы или Назар позвоните мне, и дальше я решу вопрос максимально быстро.