Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 256 – Лана Муар

«…ха-ха-ха! Я тебе говорю, что скоро Буля в соплях на коленях ползать будет, умоляя меня простить его! Хан, братишка, мы с тобой такие дела воротить начнем, и эта псина даже пикнуть против не сможет. Ха-ха-ха!!!»

— Папа! У тебя совести нет! – гневно выпалила я, пролетая мимо стола, в одной ночнушке.

Огорошив обоих родителей внезапностью своего появления, нарушившего их «точение лясов под послебанное пиво», я прошлепала к шкафу, выволокла из него сумку, а из нее косметичку, в которую свалила все кремы и таблетки на случай если разноются ноги или ещё что-нибудь, и пошла обратно к лестнице, сдав напоследок папу-банщика маме:

— У Назара на спине живого места нет! – зыркнула на крякнувшего от назревающей головомойки папу и окончательно добила его ультимативным, – Я его с тобой в баню больше не пущу! Сама попарю. Вот!

— Ва-а-а-ась!

Мамин головомоечный ледокол с первой буквы начал набирать крейсерскую скорость, сминая любые возможные доводы и оправдания, как бумажную салфетку, и папа сразу же выкинул белый флаг:

— Галь, немного не подрасчитал, но…

— Вася!

— Ладно! Я все понял. Я виноват. Пусть ходят в баню вместе, – папа даже руки вверх поднял, капитулируя по всем фронтам, и рассмеялся, – Стрекозка, вот не ожидал от тебя такого.

— А я от тебя тоже такого не ожидала, пап! – грозно посмотрела на отца и покачала головой, – Приехали в гости, называется…

Фыркнула и потопала обратно на чердак, прихватив из холодильника двухлитровую банку компота, чтобы ночью не бегать попить вниз.

Вытряхнула содержимое косметички на постель и распорхала все, чтобы быстрее найти в куче блистеров и тюбиков заживляющий крем. А когда увидела его и рядом узкий продолговатый футляр, замерла, потеряв способность говорить. Бархатная поверхность с витиеватым серебристым оттиском сверху одним своим видом утверждали, что ни сам футляр, ни то, что находилось внутри него, не могли попасть в мою косметичку сами по себе, и скорее всего это какая-то ошибка или что-то такое.

— Ты сейчас думаешь, что это не твое и как оно могло попасть к тебе в сумочку, – негромко произнес Назар, слово в слово повторяя мои мысли.

И я, подняв на него взгляд, кивнула, теряясь и смущаясь улыбки, тронувшей его губы. В карих глазах россыпью заискрились искорки, а голос, практически перешедший на шепот, кажется зазвучал внутри меня, отсекая все остальные звуки:

— Ты так красиво смущаешься, Эва, а у меня как и в первую нашу встречу в кафе нет подходящих слов. Одна банальщина, которую стыдно говорить.

Назар взял косметичку из моих рук и собрал в нее все кроме футляра. Отложил ее на тумбочку и притянул меня к себе. После мягко надавил на плечи, усаживая на кровать. Подложил подушку под поясницу и, опустившись на край, переставил мои ступни себе на бедро.

— Я не помню где прочитал об этом, но теперь точно знаю почему и для кого запомнил, – открыв футляр, он достал из него тонкий браслет с крохотными подвесками, пальцами коснулся моей левой щиколотки, поднимая ее чуть выше и упирая себе в грудь. – Когда-то давно было принято делать так, если мужчина находил девушку, ради которой готов был пойти на все и у которой хотел попросить связать с ним свою жизнь, – обвив цепочкой мою ногу, Назар застегнул замочек и коснулся его губами, прошептав, – Я нашел тебя, Эва, и прошу стать моей женой.