Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 247 – Лана Муар

— Бабуля! – рявкнул я, но все же поспешил достать телефон, понимая, что отвертеться уже не получится. Два гудка, три, семь, – Эва, скажи, пожалуйста, что ты одета.

— Э-э-эм… да. Я думала мы сперва поужинаем, – прозвучало в ответ растерянно.

— Слава богу, – выдохнул и сбросил вызов, спеша нагнать бабулю, полетевшую к дому быстрее некоторых молодых. – Ба! Да подожди ты! Ба!

В лифте прошу бабулю умерить свой пыл и хоть немного придержать коней, но не успеваю ее даже нормально представить или объяснить Эвридике почему приехал не один. Ба, шикнув и всплеснув руками, всунула мне бутылку и выдохнула:

— Бог мой… Бог мой, Назар! Она великолепна! Просто великолепна! – пролетела к зардевшейся Эве и убила меня и ее своим восторженным, – Боже! Назар, девочка краснеет! Боже мой!

— Ба, хватит смущать Эвридику!

— Иди к черту, Назар! Прятать от меня такую красоту… Бог ты мой! – прислонив ладони к щекам, бабуля замерла, принюхалась и окончательно растаяла. – Она ещё и готовит! Назар! Какая чудесная девочка! Представь нас, живо! Что ты как неживой!?

— Эва, познакомься. Ядвига Генриховна. Моя бабушка.

— Добрый вечер, – прошептала Эва, теряясь, и Генриховна из склочной стервы превратилась в пушистую кошку.

Лишь по сверкнувшим в мою сторону глазам легко прочиталось, что теперь, после знакомства, если я не женюсь и не приведу к ней правнуков, бабуля натравит на меня свою Сансару или лично перегрызет мне глотку.

— Эвочка, я буду тебя звать только так, а ты можешь называть меня по простому, бабушкой. К черту эти условности! Согласна? Ну вот и славно. Ты же угостишь бабушку своей запеканкой? Боже мой! Какой запах! Я, когда была в твоём возрасте, тоже готовила, и Венечка, мой муж и дед этого злодея, которому должно быть стыдно, каждое воскресенье созывал к обеду наших друзей, чтобы похвастаться моей стряпней… Эвочка, а ты не пробовала «Шато Марго»? Да!? И как тебе? Чудесно! Назар, сколько можно ждать!? Открой уже нам вино, не видишь девочки хотят поболтать!?

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Две белоснежных кружки тончайшего фарфора. Каждую Назар опускает на салфетку, стирая возможные, но отсутствующие, капли с поддона кофемашины, и только потом переставляет на блюдца.

Тук-тук. Тук-тук.

Шарики пломбира припыленные шоколадной крошкой, ложечка с длинной ручкой. Донышко креманки все так же касается салфетки перед тем как опуститься на стол… Размеренность и выверенность каждого движения. Идеальность и красота в простом. Успокаивающая своей педантичностью привычка. И только увидев ее, мое сердце перестает заполошно колошматиться.

Тук. Тук. Тук.

Несколько капель ликера в каждую кружку.

Тук. Тук.

Коктейльная вишенка ровно по центру верхнего шарика.

Тук.

— Бабуля от тебя без ума. Попробуешь, Эва? – голос Назара проникает в каждую клеточку, обволакивая их и меня нежностью, наполняет уверенностью.

И сердце будто разом забывает про панику. Гулко ударив напоследок, оно возвращается к неторопливому биению, успокоенное бархатным «Эва» и щекочущим ноздри ароматом кофе.

Я делаю крохотный глоток, перекатываю его во рту. После цепляю кончиком ложки пломбир. Подсмотренная у Назара «дегустация» уже стала одной из моих привычек. Разбудить рецепторы, дать им попробовать каждый вкус по отдельности, чтобы потом, соединив, зажмуриться – так становится гораздо вкуснее. Но мне не хватает одной детали, которую так легко добавить. Поднявшись со стула, я иду за пепельницей, ставлю ее на стол, рядом с ней кладу зажигалку и пачку сигарет, включаю вытяжку.