Онлайн книга «Фиалковое сердце Питбуля»
|
«Нет, не страшно. Все так и должно быть. Между нами может быть только так.» Увидела свою же отраженную мысль, едва заметно кивнула ей и на выдохе провела подушечкой пальца над костяшкой Назара. И если он, касаясь меня, чувствовал ровно то же, что испытала я… Гулкий удар в груди, после которого пальцы сами тянутся прикоснуться снова. Буквально на секунду – большее остановит сердце, разорвет его на клочки от безумной эйфории. Продышаться, не видя ничего кроме бушующего огня, и снова прикоснуться. «Только так и должно быть! Только так!» — Мишунечка… Пошли-ка спать. Ты у меня сегодня так устал. Где-то на фоне. Слова, сгорающие раньше, чем мы их услышим и поймем. POV Назар. В какой-то момент времени до меня доходит, что мы остались одни. Нет ни Глока, ни Сладковой, и куда они ушли совсем не важно. Здесь и сейчас есть мы – я, Эва, костер и море. Наш маленький и уютный мирок. В нескольких шагах ласкают песок и выброшенные на берег ракушки неторопливые волны. Они шелестят что-то своё баюкающе-нежное, обтекают, обтачивают острые углы редких камушков, сглаживая их, выводя в идеал, а пальцы Эвы, будто то самое море чертят по моим костяшкам, после, осмелев, ласкают пальцы – точь в точь как я ее. И с каждой секундой все острее отзывается тело на новое прикосновение. Сперва болезненный спазм от непонятной, непривычной нежности, а после, будто срезав острую грань нервов и убаюкав ранку, приходит то самое что-то. То, что не поддается объяснению и не вписывается ни в одну из привычных мне эмоций. А Эва, развернув мою ладонь, осторожно касается сгиба запястья, медленно чертит по нему, едва дыша, и я, пришибленный тем, что под кожу пробралось что-то новое, инстинктивно дергаюсь назад. Только попав внутрь, оно не исчезает, не становится слабее или наоборот, больнее. Это другое. Оно покалывает кончики пальцев, проникая все глубже и глубже. Впитывается в кровь и несётся по венам к сердцу, мозгу, лёгким. С каждым новым ударом сердца разносится все дальше и дальше. Плавит нервы, затыкает рот орущей во всю глотку панике, только я не умираю. Ни через минуту, ни через две, ни через пять. Ведь я хочу отдать себя всего. Сам. Полностью. Отдать все, что есть. Каждую клеточку, каждый нерв, каждый вздох. Только за то, что почувствую тепло ее прикосновений, отдам ей свое в ответ. Я тянусь к Эве, чтобы доломать себя до конца, но мозг взрывается от захлестывающей его нежности, и мне хочется отдать все то, что получил. И даже больше. Как наркоман, дорвавшийся до своего наркотика, черчу по ее руке. Задыхаюсь, коснувшись волос и пропустив их между пальцев. Я захлебываюсь от шкалящей новизны ощущений и того, что ладонь Эвы находит мою, замыкая круговорот. И больше нет ни меня, ни ее. Есть одно целое – мы. Перемешавшиеся друг в друге настолько, что уже не получится разделить обратно. — Н-назар… Голос Эвы срывается и замирает пульсирующим болезненным сгустком в груди. Ощущения от тихого шёпота в тысячу раз острее раскаленного ножа. Только его лезвие вонзается прямиком в сердце, выворачивая меня наизнанку. Я тянусь к щеке Эвридики. Хочу успокоить, убаюкать ее тревогу и волнение, но она сжимает мои пальцы своими и снова повторяет: — Н-назар. — Да? — М-можешь закрыть глаза и м-медленно досчитать до тридцати? |