Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 143 – Лана Муар

— Теть Галь, а можно я тут попью? – спросила она, когда мама принесла и поставила на стол чашки.

— Пей, конечно, – согласилась мама, взглядом попросила ей помочь и заулыбалась второму голосу из «антигрозового убежища»:

— Малая, если я с тобой тут попью, ничего?

— Нет, – привычно пискнула в ответ Манька.

— Миша, а тебе сахар класть?

— Нет, спасибо. Я так.

Две кружки и блюдце с половиной шоколадных конфет исчезли под столом, следом раздался глухой удар в столешницу и тихое ойканье – Манька видимо решила устроиться поудобнее, – а после, рядом с вытянутыми ногами в джинсах, показались две ступни и донеслось счастливое мурчание.

— Сладкое любишь, да?

— Угу.

— А я вот вообще никак. В армейке сгущенки пережрал.

— Вареной?

— Откуда в армейке вареная!? – рассмеялся Миша. – Обычной. Почти ящик в одно рыло умял.

— Ого! – удивлённо протянула Маня и стала сыпать вопросами, удивив меня и вогнав в немой ступор маму с папой.

Они смотрели на стол, под которым негромко хихикала моя подруга, в один момент позабывшая и про грозу, и свой страх перед большими людьми, и не могли поверить в это.

— Просто не обращайте внимания, – негромко произнес Назар, будто все происходящее для него так же привычно, как обычный разговор. Посмотрел на меня, потом на папу. – Василий Павлович, а где у вас можно курить?

— Что? Курить? – встрепенулся папа. Похлопал себя по карманам и махнул ладонью за спину, – Пойдем на веранду, Назар. Там у меня и кресло, и пепельница. Галь, ты пока наливай. Чего стоишь-то?

Бросив изумлённый взгляд на торчащие из-под стола ноги, папа хмыкнул себе под нос и пропустил Назара вперёд, а я… Я негромко выдохнула и засуетилась, расставляя по столу кружки, чтобы не смотреть на улыбающуюся маму.

Мне очень хочется пить. Чего-нибудь холодного. Желательно из холодильника. Я облизываю пересохшие губы, кошусь на дрыхнущую без задних ног Маньку, уснувшую под так и не прекратившуюся грозу. Миша каким-то невероятным образом умудрился «усыпить» мою подругу. Заболтал, поднялся с ней на чердак, где в крохотной комнатке практически вплотную стояли две кровати, а через пять минут спустился и показал Назару сложенные колечком пальцы.

Перевожу взгляд на тумбочку и полный воды старый графин с узким горлышком, прикрытым перевёрнутым стаканом – тоже из какого-то прошлого. Я до ужаса хочу пить, но не хочу брякать. Уже не первый раз порываюсь спуститься вниз и боюсь пошевелиться. Страшно, что под ногами скрипнет пол и проснется папа – он не особо обрадовался тому, что в нашем домике на ночь осталось два мужчины. Один из которых Назар. Не обрадовался, только и гнать в такую непогоду гостей, чтобы потом сидеть и дёргаться (доехали или нет – все же дорога не близкая), не смог. И я прекрасно понимала почему Назар настаивал и убеждал папу, что ничего с ними не случится. Он как и я видел, как папа мечется между двух огней, готовый согласиться и уступить. И была безумно рада тому, что один все же рубанул ладонью и упёрся рогом – никто никуда не поедет в дождь, тем более в ночь. Нет, и точка. А второй уступил. Тем более, что мама уже втихушку вытащила подушки с простынями и пару одеял и отнесла их на веранду, где помимо кресел стоял раскладывающийся диван. Узкий даже в разложенном состоянии для Миши, а для двоих так и вовсе. Я сама предложила уступить чердак. Скорее, собралась предложить и запнулась, увидев глаза Назара. Он почему-то был против. Догадался, о чем я собралась говорить, и красноречиво помотал головой, не дав открыть рта. Мне даже показалось, что Назар раньше встанет и уйдет спать в машину, чем позволит мне хотя бы наполовину озвучить вполне логичное предложение, – ведь мы с Манькой смогли бы уместиться на диване. Вот только прочитала во взгляде, что если я хочу, чтобы он остался, то лучше промолчать. И я промолчала. Мне не хватило смелости настоять, а потом, уже лёжа в кровати под частый перестук тяжёлых капель и сопение Маньки, поняла, что сегодня не смогу уснуть. Зная насколько близко Назар, не я могла закрыть глаза, успокоить колошматящееся сердце и выдохнуть. Сколько бы не крутилась, никак не получалось прилежаться и избавиться от ощущения будто лежу не в кровати, а на ворохе иголок – на спине неудобно, на боку колется, на животе душно. И хочется пить. До ужаса, нестерпимо хочется пить. Обязательно из холодильника. Хотя бы глоточек.