Книга Фиалковое сердце Питбуля, страница 121 – Лана Муар

— Ой, Галь, не говори, – подхватила тетя Рая. – Мой, как хоккей смотреть начинает, хоть из дома уходи. Учитель русского языка, а матерится похлеще портового грузчика. Кто из учеников услышит, стыда не оберешься.

— У твоего-то хоть выигрывают, а у моего можно даже не спрашивать – все и так заранее ясно. За километр слышу, когда со стадиона идёт и зубами скрипит. Нет, ну выбрал же себе команду мечты… Позорище местное… Тьфу на них. Нервов не хватает! – посмотрев в зеркало, мама затянула пояс и ойкнула, явно перетужив его со злости. – Пойдем мы, Рай. Может, хоть Эву с Манькой увидит, так отвлечется от своих кривоногих.

— И то правда, Галь. Все ж дочь приехала.

Попрощавшись, мы с Маней подхватили сумки и поспешили догонять разогнавшуюся с места в карьер маму.

На самом деле я тоже не очень понимала чем руководствовался папа, когда из четырех футбольных команд города его выбор остановился на «Альбатросе». Сколько раз он ходил за них болеть, столько и скрипел потом зубами, расхаживая по квартире мрачнее тучи. Но с другой стороны ещё больше я не понимала «Альбатрос». За одни только переживания папы, за то, как он за них болел, зная каждого игрока, они просто обязаны были хоть раз оправдать такую веру и выиграть – на ничью я была не согласна. Папа болел не за ничью, он переживал каждый пропущенный гол так, будто сам играл на поле и мог на что-то повлиять, а они… Чайки. По-другому и не назовешь. Как-то он вернулся со стадиона с сорванным голосом и хрипел месяц из-за чаек, продувших 0:12 команде из соседнего города, но на следующую игру снова пошел на трибуны – такой вот фанат до мозга костей. Мы с мамой не понимали как так можно верить в чудеса, только папа верил. Каждую игру верил. Наверное, даже тренер «Альбатроса» давно плюнул на свою команду, да и сама команда плюнула. Но только не папа.

По пути домой мы решили завернуть в магазин, где мама придирчиво выбирала кусок мяса, из которого собралась приготовить папин любимый мясной рулет с яйцами. После в корзинку добавился небольшой кусочек сырокопченой колбасы и копчёная скумбрия – все, что могло хоть как-то подсластить горечь поражения «кривоногих чаек». Несколько секунд задумчиво смотрела на бутылку водки, которую притараканила, знающая о болезни папы, Манька, а потом согласно кивнула, решив, что даже если и не выпьет, то в хозяйстве сгодится. Правда грусть папы не могла перекрыть радость мамы – подойдя к холодильнику с мороженным, она без раздумий вытащила из него килограммовый лоток и следом, под счастливый писк Маньки, ещё один.

— Сок возьмите себе сами, Эвуль, – отправила нас в соседний ряд, а сама пошла посмотреть замороженную рыбу – папе на уху, если чайки доведут его до состояния тучи и одним вечером переживания не ограничатся.

Манька тут же поскакала искать свой любимый томатный в трехлитровой банке, я не долго думая взяла двухлитровую упаковку персикового с расчетом на то, что папа с мамой его тоже любят. Ну или Маня поможет, когда расправится со своим. Уже подходя к кассе я увидела небольшие коробочки с монпансье с нарисованными на крышках машинками и мотоциклами. Схватила одну, стесняясь себя саму, и побежала расплачиваться, чтобы ни у кого не возникло ненужных вопросов.

Вот за что я люблю свой город, так за то, что здесь от магазина до дома рукой подать. Если бы мы с Манькой попытались допереть от ближайшего продуктового до квартиры хотя бы половину того, что набрала мама – акции и скидки не одну меня подкупили, – сдохли бы во всех смыслах этого слова. Три пары свободных рук и волшебная фраза кассирши: «Галь, а у нас треска сегодня по скидке – ценник поменять не успели, – и сок два по цене одного», сделали свое подлое дело у мамы в голове. Сложив все это вместе, она решительно развернулась и пошла за тележкой, одновременно обзванивая своих знакомых и коллег: