Книга Связанные прошлым, страница 130 – Кора Рейли

Сэмюэль оскалился.

— Беспокоит? Он похитил мою сестру! Он собирается пытать ее. И вы думаете, я могу оставаться спокойным?

Данило стиснул зубы. Его мысли, вероятно, текли в том же направлении, но он научился мыслить стратегически с тех пор, как стал заместителем Дона. Потерять голову в этой ситуации было бы самым худшим, что мы могли сделать.

Я поискал взглядом Пьетро. Я знал его почти всю свою жизнь. У Пьетро были стальные нервы, но сейчас его эмоции были написаны на его лице. Я не мог его винить. Если бы Анна была в руках Ремо… Я отогнал эту мысль в сторону. Я мог только надеяться, что Ремо блефует, что он хочет довести нас до ручки, но не хочет рисковать войной. Потому что если бы он ранил Серафину, война была бы последовала.

— Одна минута, – напомнил я им.

Сантино поднял большой палец. Он все подготовил, поскольку именно у него было больше всего технических знаний. Я слегка кивнул.

Затем экран замерцал, и камера засветилась красным светом, объявляя, что теперь мы в эфире. На экране появилась Серафина, одетая в тонкую серебристую ночную рубашку со скрещенными руками на груди. Ее лицо было бледным, глаза опухли от слез. Боже правый.

Сэмюэль сделал шаг вперед, на его лице застыла маска ужаса. Пьетро и Данило замерли на месте.

Мои пальцы дергались, я стиснул зубы, пытаясь сохранить внешнее спокойствие, хотя внутри меня клокотала ненависть, настолько всепоглощающая, что ее почти невозможно было сдержать.

Ремо стоял рядом с Серафиной, но он ухмылялся в камеру, а не ей. Я видел его фотографии и видео, поэтому сразу узнал его. Шрам вдоль его брови и виска подергивался, когда он торжествующе улыбался.

— Я так рад, что вы смогла прийти, – проговорил он.

Данило издал едва различимый звук, который, надеюсь, могли услышать только мы. Его борьба была написана на его лице.

На мгновение показалось, что Ремо смотрит прямо на меня – вызов, приглашение к войне. Он хотел войны, он ее получит. Затем он посмотрел на Серафину, которая напряглась.

— Серафина, в Лас-Вегасе у женщин есть выбор…

— Не смей! – крикнул Сэмюэль, устремляясь к камере, как будто это был Ремо и он мог ударить его голыми руками.

Я сжал руку на его плечо и рывком остановил его. Взгляд Сэмюэля метнулся на меня, и на мгновение показалось, что он раздумывает, не ударить ли меня. Страдание в его глазах больно ранило меня. Я держал Серафину на руках, когда ей было всего несколько дней от роду. Я видел, как она растет. Она не заслуживала этого. И уж тем более такого выбора, которым славился Лас-Вегас.

Даже не видя его лица, я знал, что Ремо злорадствует. Он прекрасно понимал наше состояние. Даже если он не заботился ни о ком настолько, чтобы испытывать те же муки, когда их пытали, ему хорошо были известны человеческие эмоции.

Ремо достал из кобуры длинный, сверкающий нож. Я отпустил Сэмюэля, который начал дрожать. Пьетро сделал шаг ближе, не веря, словно не был уверен, является ли то, что он видит, реальностью или его жестоким воображением. Это был настоящий кошмар, который, несомненно, будет преследовать нас долгое время.

— Они могут заплатить за свои грехи болью или удовольствием.

Данило покачал головой, пробормотав:

— Нет.

«Болью или удовольствием». Я бы убил Ремо.

— У тебя нет права судить о чужих грехах, – дрожащим голосом сказала Серафина. Она высоко подняла голову, стараясь казаться сильной, но ее страх был очевиден для меня, да и для Ремо тоже.