Книга Связанные прошлым, страница 126 – Кора Рейли

— Я Дон. Это моя территория, и мой долг – защищать мой народ, мою семью. Серафина должна была быть в безопасности.

— Никто не мог этого предвидеть, даже ты. Это бесчестно – нападать на свадебный кортеж. Ремо Фальконе играет по своим правилам.

— Он попытается втянуть меня в свою игру, – тихо произнес Данте, но в его голосе проскальзывали нотки ярости.

— Как ты думаешь, чего он хочет от Серафины? – спросила я.

Он покачал головой.

— Я не уверен в его мотивах.

Он лгал. Боже правый, слухи о Каморре заставляли каждую женщину холодеть от ужаса.

— Ты спасешь ее вовремя!

Данте поднялся на ноги, его взгляд стал диким.

— Смогу ли я? Вовремя для чего? Пока мы говорим, может быть уже слишком поздно. Насколько нам известно, оскверненное тело Серафины уже подбросили, так что мы его найдем. Ты хоть понимаешь, на какие ужасы способен Ремо Фальконе, Вэл?

Я уставилась на него, мое сердце бешено билось. Он слишком сильно сжал мои руки. Его гнев был направлен не на меня, но, Боже правый, он обрушился на меня как ураган, оставив меня дезориентированной и потрясенной.

— Я чудовище, но даже я не совершал и половины тех развратных действий, на которые способны Фальконе. Ремо наслаждается пытками, как будто это его гребаный наркотик. А его сумасшедший брат – психопат в истинном смысле этого слова. Он ничего не чувствует. Он может резать тебя и при этом вести с тобой светскую беседу, пока режет тебя на на кусочки. Он может избивать женщин и детей, а пульс его при этом остается ровным. Серафина находится во власти таких мужчин, Вэл.

Я открыла было рот для слов утешения, которые ничего бы не дали, и Данте не позволил их мне произнести. Он прижал меня к себе и грубо поцеловал. Его поцелуй был резким, злым и отчаянным одновременно.

Я ответила на его поцелуй, хотя не была возбуждена. Дело было не в похоти. Он рвал мои джинсы, пока они не оказались у моих ног вместе с трусиками, и я, спотыкаясь, вылезла из них.

Он толкнул меня на кровать и забрался на меня сверху, раздвинув мои ноги. Два его пальца скользнули в меня, проверяя мою готовность. Он с шипением расстегнул ширинку и с силой вошел в меня. Я выгнулась от дискомфорта. Данте смотрел на меня, и чувство вины полыхало в темном тумане его гнева. Я скрестила ноги на его пояснице и притянула его к себе, проводя пальцами по его спине. Я хотела показать ему, что все в порядке.

Его губы снова прижались к моим, и он начал входить в меня, сильно и быстро, его движения подстегивались его страданиями, которые, казалось, окутывали нас обоих. Боль была приятной, желанной.

Это не была похотливая боль, которой я привыкла наслаждаться. Это была боль, чистая и простая, капля физического дискомфорта и океан эмоциональной боли. Мое тело боролось с тем и другим, но я сдалась, пока слезы, которые я сдерживала весь день, наконец не пролились.

Данте все еще лежал на мне. Он не кончил. Я сомневалась, что он испытывал удовольствие. Он опустил лицо на мою шею и вздрогнул, когда начал терять твердость, оставаясь внутри меня. Он не плакал, никогда не плакал за все то время, что я его знала.

— Что мне делать?

— Ты выведешь нас из этого, Данте! Я верю в тебя, и что бы ты ни решил, я буду рядом с тобой. Я всегда буду рядом.

Данте

Я ущипнул себя за переносицу, слушая рассказ данило о сегодняшних поисках. Мы провели ночь в убежище и собирались остаться здесь на пару дней, пока не найдем Серафину или пока не решим, что разумнее – вернуться в Миннеаполис или Чикаго.