Книга Черно-белые чувства, страница 24 – Дарья Волкова

— Я читала материалы суда.

Халяев хмыкнул.

— Видимо, не только их, да, Тая?

— Михаил Юрьевич…

— Послушай меня, Таисия. И послушай внимательно. Ты славная умная девочка, ты должна понять. Тех, кто умер, уже не вернуть. Не вернуть, понимаешь? И уже ничего не исправить, — замолчал, словно подбирая слова. Побарабанил пальцами по столешнице. — А Артамонову я денег предлагал.

И Михаил Юрьевич тоже… Тая вспомнила, как сама пыталась сделать то же самое, и ей стало дурно. Все еще хуже, чем она думала…

— Он отказался? — словно со стороны услышала Таисия свой голос.

— Отказался. Сам виноват. Так что, Тая, тема закрыта. Или у тебя еще есть вопросы?

Таисия медленно покачала головой. Какой смысл спрашивать главное: «Виновен ли Павел в той аварии?». Ответ очевиден.

— Ну, вот и умница. Пошли чай пить. Или, знаешь, что? Давай-ка вина все же выпьем. Или по коньячку, может, а, Тась?

Таисия снова медленно покачала головой.

— Спасибо, но мне надо сегодня вернуться домой.

Михаил Юрьевич после паузы кивнул.

— Ну, как скажешь. Тогда пошли чай пить. С этими, будь они неладны, азиатскими сладостями.

Пробки рассосались. Таисия ехали по почти пустой, свободной трассе. А мыслям была там. В кабинете, полном сигарного дыма. В этом разговоре с Михаилом Юрьевичем. И в прошлом.

Ничего не было сказано прямо. Но это глупо и наивно ожидать — что Михаил Юрьевич скажет прямо: «Да, мой сын спровоцировал аварию, в которой погибли женщина и ребенок. Да, я сделал все, чтобы он ушел от ответственности». Но, по сути, он это признал.

Никого не вернуть. Ничего не исправить. И денег я предложил.

Все так просто. Все так… Так отвратительно. До дрожи отвратительно. Буднично отвратительно.

Тая даже на секунду зажмурилась от этого тошнотворного ощущения. А потом резко открыла глаза. Чего это она? Кто же закрывает глаза за рулем? Даже если трасса пустая, и машина надежная.

Но, может быть, Таисия что-то не так поняла?

А что тут можно неправильно понять? Что?!

Михаил Юрьевич прямым текстом сказал, что он предлагал Артамонову деньги. За что? Если бы Павел не был виновен в той аварии, то зачем предлагать деньги? Да и вообще… Таисия вдруг осознала, что за все время общения научилась понимать Михаила Юрьевича. В силу своего статуса он о многом не говорил прямо. Но она понимала. Все понимала.

Больше, чем хотела.

Таисия изо всех сил сжала руль. Дорога перед ней была сухая и пустая. Серая лента асфальта. Но, если закрыть глаза, то можно представить другое. Белую заметенную трассу, громаду автобуса впереди. И вдруг сзади вылетает большой черный джип, толкает тебя, машину разворачивает, тащит — вперед, а потом вбок. Прямо под колеса огромного междугороднего автобуса. Крик ребенка. Скрежет. Темнота.

Тая вздрогнула и тоже вскрикнула. В последний момент выровняла почти коснувшуюся отбойника машину. Таисия реально закрыла глаза?! Или просто настолько прогрузилась в свои мысли… в фантазии… в попытки представить, что же было тогда, в тот день?

Сейчас это не важно. Таисия чувствовала, как бежит струйка пота по спине. Другая — между грудей. Так, надо просто доехать до дома. А там… Там уже думать. Если получится.

Спала Тая плохо. Проворочалась всю ночь, то просыпаясь, то проваливаясь в неглубокий сон. Утром проснулась разбитой, так, словно накануне много и тяжело физически работала. Контрастный душ и крепкий кофе помогли слабо, еда вообще в горло не лезла.