Книга Няня для дочки отца-одиночки, страница 71 – Олли Серж

— Обязательно меня нужно было ставить в идиотское положение? Вы!

Хочется сказать, что он мне не муж, но я вовремя прикусываю язык.

— Если ты не дашь мне повода, то больше не повториться.

Отбираю у него телефон.

— Отсутствие других мужчин нужно заслужить! – Фыркаю ему в лицо.

Вообще, это Влада обычно так говорит.

— Значит, отсутствие женщин тоже? – Опасно понижает тон.

— Нет! Отсутствие других женщин это предлагаемое обстоятельство, без которого с нормальной женщиной у вас нет шансов. А наличие нескольких некачественных мужчин для женщины– это вопрос выживания.

— Я убью тебя, фея, – шипит, – это очень плохая логика!

Выкручиваюсь из его рук и сбегаю вниз по лестнице.

— Подумайте на досуге, какие обстоятельства можете мне предложить, Вахтанг Динарович, – говорю вроде заигрывающе, но серьёзно.

— Ты целовалась! – Несется мне в след возмущенное. – Слышишь? А ну вернись!

Ах какой! Становится мне вдруг весело и легко. Целовалась! И ухаживала, и кормила, и дочь твоя меня мамой зовёт.

А мне что?

Ну, кроме Аленки, конечно.

И это очень весомое предположение, и бабочки…. но майору об этом совершенно знать пока не обязательно.

Глава 36

Зараза

— Я прошу прощения, – покаянно хожу за Миллой Георгиевной, – задержалась в больнице у Вахтанга Динаровича…

Женщина, собирая игрушки, поднимает на меня внимательный взгляд.

— Ничего страшного, я сегодня взяла с собой лекарства и вещи.

— Оооо… – выдыхаю удивлённо. – Конечно, остаться – это лучшее решение.

— Я не собираюсь оставаться, раз вы дома. Это ни к чему.

— Эмм.. ладно. Но я обещаю…

— Перестаньте, – прерывает меня женщина. – Что же я? Не понимаю?

— Что не понимаете? – Уточняю осторожно.

— Что чувства у вас с майором, – заявляет безапелляционно. – Я эти взгляды из тысячи узнаю, – добавляет грустно.

Уходит на кухню.

Иду за ней, как привязанная.

Господи! Какой кошмар! Неужели так заметно?!

— Почему вы решили, что у нас чувства?

— А что? – Прищуривается? – Нет ничего?

— Я… не знаю…

— А вот советую узнать, – отвечает строго. – Или найти предлог и уйти прямо сейчас.

— В каком смысле? – напрягаюсь.

Мне кажется, что в ее словах есть какой–то подтекст, который я не понимаю.

— Вы говорите о бывшей жене Вахтанга Динаровича?

— И о ней тоже, – резковато. – Не нужно обнадеживать людей, если не собираешься остаться!

— Мне кажется, рано об этом говорить, остаться мне никто не предлагал. Пока мы с вами в равных условиях.

— Ну не говори глупости…

Снова уходит.

Аленка в ванной поет песни.

Заглядываю ее проверить. Она самозабвенно играется с кучей баночек и черпачков, переливая воду.

Сгребает пену и определяет себе на макушку.

— Смотви! Снек! – Хохочет. – Давай и тебе сдеваем!

— Нет, нет, нет, – смеюсь в ответ. – На вещах пятна останутся.

Я ещё не успела переодеться. А с другой стороны – зачем мне теперь нужен костюм?

Вот завтра схожу к Шарапову, и если он меня пошлет, прям лягу в ванну в этом костюме. Решено.

— Сейчас вернусь. Не балуйся, – обещаю ребёнку.

Выбегаю в прихожую, чтобы взять чистые вещи, которые привезла, и сталкиваюсь с Миллой Георгиевной.

Она от неожиданности роняет сумочку.

Содержимое высыпается.

— О, Господи! Напугала! – Хватается за сердце женщина. – Носишься… – ворчит.

Присаживаюсь, чтобы помочь ей собрать вещи, и вдруг натыкаюсь на фотографию молодого человека возле дорогой спортивной машины.