Книга Няня для дочки отца-одиночки, страница 26 – Олли Серж

— Сейчас я на счет три закрою глаза, – говорит он хрипло. – И выйду.

— Да.… – выдыхаю судорожно.

Мужские руки едва ощутимо скользят по моей спине.

Я смотрю майору в глаза. Неожиданно очень красивые глаза! Серые. Как грозовое небо.

— Раз, – шепчет он.

— Два, – считаю, вдыхая глубже запах его одеколона, который меня и без того кружит.

Мне кажется, что на счет три этот мужчина меня поцелует. И это будет катастрофа! Но почему–то сейчас меня это совсем не пугает.

Господи, как же меня давно не целовали!

— Три, – захлопывает глаза Добрый.

Разжимает руки и, едва не вписавшись в дверной косяк плечом, выходит из ванны.

Я опускаю взгляд на полотенце, валяющееся на полу.

«Это что был за стыд, Зарина Ириновна?» – Звучит в моей голове голос мамы.

Я и сама не знаю.

Глава 14

Добрый

Какого черта я себе это приключение замутил? Зачем поперся к барышне в ванную?

Зачем ее трогал?

Всю ночь на пролет я делаю то, на что не осмелился в реале – зарываюсь носом в шикарную грудь Феи в плюшевом комбинезоне. Облизываю ее, кусаю, перекатываю на языке сосочки… Арррр! А потом сжав сильнее, трахаю ее прелестную хозяйку прямо в ванной перед зеркалом. Утекаю нахрен, глядя в ее голубые глазищи через отражение. Они смотрят на меня восхищенно и чуть шокировано. И топят, топят, топят до сладкого удушья, когда хочется сорвать все звезды с неба за этот взгляд!

Откуда это во мне вообще? Не помню, чтобы испытывал подобное в жизни. Хотя, наверное, где–то когда–то словил эмоцию.

Открывая глаза за секунду до замыкания все органов чувств, переворачиваюсь на другой бок и сминаю подушку.

— Чертовщина же….

Бедра рвутся вперед, желая найти точку приложения с углублением у матраса. Я как голодный срочник, которому осталось докатиться до самого последнего позора в жизни, и от накатившего утром тестостерона поцеловать соседа по койке.

Резко сажусь на постели. Вытираю пододеяльником вспотевший лоб и включаю кондиционер. Сердце колотится с такой оттяжкой, будто я только что хорошо потрахался или пробежал марафон.

Да чтоб тебя, Зарина Ириновна! Чтоб тебя мужики никогда не хотели!

Кроме меня, конечно…

И подавив в своей воспаленной фантазиями голове идею прямо сейчас наведаться в гости к барышне, что обитает за соседней стенкой, я просто беру сигареты и выхожу на балкон.

Весенняя ночная прохлада немного приводит меня в чувства.

«Иди спать, майор,» – уговариваю себя.

Завтра тяжелый день. Грабеж супермаркета висит, серия поджогов , летучка общая с соседними районами по телефонным мошенникам. Эти уродцы уже почти на пять миллионов наколядовали. А главное – так чисто работают, что все банки разводят руками.

Докурив вторую сигарету, возвращаюсь в спальню и падаю в кровать без сил.

Глаза открываю от навязчивого ощущения, что по моему лицу что–то ползает. Пытаюсь включиться…

— Доблое утло, папочка… – нависая, невинно хлопает на меня глазами дочь.

И что–то в ее внешнем виде заставляет меня начать сильно беспокоиться.

Сажусь на постели и скольжу внимательным взглядом от растрепанной макушки вниз по пижаме. Так…

— Доброе утро, солнышко, а что у тебя в рукаве?

— Ничево… – отвечает Алена так честно, что ни один бы детектор лжи не пикнул.

Отбрасываю одеяло.

— А если хорошо подумать?

Дочь заводит руки за спину и мотает головой.