Книга Десятый стежок, страница 95 – Джейн Джонсон

— Вы вчера спросили меня, почему я плачу. Сейчас скажу. Я плакала, потому что не понимаю, как вы живете. Мне непонятно, за что ты велел убить Ашаба Ибрахима. Непонятно, что такое «дурной глаз» и как паленая ящерица может снова оживить умершего. Мне непонятно, почему вы насильно увезли всех нас из нашей страны и при этом считаете, что поступили правильно. Мне непонятно, почему вы так ненавидите добрых христиан. Я не могу понять ничего из всего этого, и больше всего мне непонятно, почему вы держите меня здесь, в своей каюте. Я плакала, потому что привыкла понимать мир, в котором жила, а сейчас я не понимаю ничего. – Все это она выпалила на одном дыхании.

Раис прикрыл глаза, словно ему было больно все это слышать.

— Ох уж эти женщины… Почему они всегда задают так много вопрос? Мы тут вовсе не для того, чтоб понять эта мир. Мы тут для того, чтоб быть в эта мир и благодарить Бог за это. И я к тому же только что проснулся. – Он глубоко вздохнул. – Скажу, почему эта вероотступник умер: он делал так, как будто мой власть на корабле уже нету, как будто я уже мертвый. Никто не может без мой приказ плохо поступать с мой пленник!

Кэт молча выслушала. Потом, помолчав, заметила:

— Абдулхак сказал, что он вас «сглазил» и именно поэтому вы должны были умереть.

Раис сделал небрежный жест рукой, в которой держал кусок хлеба:

— Абдулхак очень мудрый. И когда он говорить команде, что я велел, чтоб предатель умер, они не спорил с мой приказ. Они… как это у вас говорят? Боятся проклятия, дурной глаз и все такое. Они надел ему на голова мешок и бросил в море, чтоб он не мог и их тоже сглазить.

— Но что это такое, сглазить? Как можно взглядом повредить человеку?

— Есть такой старый берберский поговорка: дурной глаз может привести человек в могила, а верблюда в котел.

— А что такое верблюд?

Аль-Андалуси рассмеялся:

— Неужто все у вас такой невежда? Не могу тебе объяснять, что есть верблюд. Верблюд – это верблюд, и всякий человек знать, сколько он стоит, а вот дурной глаз – он как свет. Его можно видеть, чувствовать или нести вред другим, если посмотреть на них. Он может принести увечье или смерть, но его нельзя взять в руки; что можно делать, это только отвести его – когда тебе удача или воля Аллаха.

— А чем была эта ящерица? Удачей или волей Аллаха?

Аль-Андалуси закатил глаза:

— Спорить с женщина вредно для здоровье. Я уже чувствую, как убывает мой сила. Я уже понимать, что звезды на небесная твердь должны иметь женский род, и каждая месяц бедный-несчастный луна умирать от их бесконечный болтовня. Хамелеон – это очень сильный магия, только действует он против дурной глаз или не действует, это воля Аллаха. И больше тебе, неверная, я объяснить не могу.

— Почему вы так нас ненавидите, почему зовете «неверными» и «назареями»?

— Ты совсем не знаешь мир, да? Христиане уже тысячу лет ведут война против мой народ. Они преследуют нас, убивают, а религия для них только оправдание. Мой семья погиб от назарей, я остался один, чтоб мстить за них.

— Ох! – вырвалось у нее. Потом, очень тихо, девушка спросила: – Как это случилось?

Мужчина отвернулся.

— Зачем тебе это знать?

— Я хочу понять… – тут она беспомощно развела руками, – понять, почему вы нападаете на нас, почему я тут оказалась…