Книга Десятый стежок, страница 75 – Джейн Джонсон

— Как здорово! – У Майкла даже засверкали глаза, когда он рассмотрел небольшое сборище маленьких ярко окрашенных суденышек, болтающихся на мелких волнах под защитой охватывающих залив мысов, и кучу беспорядочно разбросанных коттеджей, усыпавших крутые склоны холмов над бухтой.

Если убрать автомобили и яхты, уличные фонари и туристов, пейзаж может вполне оказаться тем же, каким был пару сотен лет назад, тоскливо подумала я. В мире осталось немного мест, подобных этому, да и те по большей части утратили свою душу, свою суть. А вот Маусхоул сохранил нечто вроде редко встречающейся деревенской веселости, праздничности, дух такой деревни, где местное население благополучно проживает всю свою жизнь, наблюдая за туристами, что приезжают и уезжают, словно приливы и отливы. Напротив лавки бакалейщика стоял черный щит, укрепленный на двух столбах и обращенный к гавани, а на нем кто-то написал мелом большими неровными буквами: «Поздравляем Алана с днем рождения! Ему сегодня исполнилось 73!» Несколько пожилых женщин, которые явно пользовались услугами одного и того же парикмахера, предпочитавшего один-единственный стиль прически – перманент в форме седого шлема, – собрались на автобусной остановке и с жизнерадостным видом обменивались местными сплетнями. Когда мы проходили мимо, до ушей донеслось: «…И мы встали утром и отправились на лодке в море, так и не заметив, что она уже умерла», что по какой-то причине заставило всех слушательниц хихикать, словно подобная оплошность в тутошних местах была обычным делом.

— Нам туда, выше, – сказал Майкл, сверившись со сделанным от руки планом местности. Даже с того места, где я стояла, было видно, что план рисовала Анна. Она самый подходящий человек, чтобы чертить планы и карты – аккуратные, точные, тщательные и подробные. Если бы она, к примеру, составляла карты океанов во времена Магеллана, на них не было бы никаких жутких чудовищ, выплывающих из глубин, никаких «здеся водятся драконы», никаких сирен и русалок и всяких там никому не нужных узоров и завитушек, одна лишь простая надпись «открытые воды».

Видимо, именно это отсутствие воображения у жены и дало Майклу возможность продолжать незаконную связь со мной.

Улица, которую он нам указал, была слишком узка для любого транспорта. Зато жители украсили ее огромными ящиками и кадками: в одних были цветы, а в других – странные, словно бы доисторические растения вроде гигантских дальбергий. Перед одним особенно эксцентрично смотревшимся домиком стояла половина шлюпки, сплошь заставленная глиняными горшками с геранью. Коттедж Анны оказался беленным известью, с выцветшими синими ставнями. Окна были загажены пометом чаек, крыша поросла мокрицей, но домик все равно выглядел очень изящно.

На первый взгляд домик напоминал коробку шоколадных конфет, но внутри это впечатление рассеялось. Темные, пропыленные и загаженные комнаты источали запах плесени и затхлой влаги, он ударил в нос, едва Майкл распахнул входную дверь. Низкий потолок весь пожелтел, не столько от старости, сколько от табачного дыма; тот старик, что снимал коттедж, должно быть, курил трубку. Кресла были все в пятнах, подлокотники вытерты до основы, а ткань на спинке одного была вся порвана, так что наружу лезла набивка – тут явно точила свои коготки кошка.