Книга Десятый стежок, страница 73 – Джейн Джонсон

Раис перевел ее слова для своего писца, и Амин быстро все записал.

— Повернись, – приказал ей корсар, вытаскивая из-за пояса изукрашенный кривой кинжал.

Опасаясь худшего, Кэтрин выполнила приказание и уже с ужасом ждала прикосновения ледяной стали к горлу. Но вместо этого раздался хруст разрезаемой ткани, и она почувствовала облегчение, а в следующий момент зеленое платье уже лежало у щиколоток девушки, оставив ее дрожать в одной бумажной нижней рубашке. Она инстинктивно скрестила руки на груди, всем существом ощущая взгляды команды на своей белой коже, словно прикосновения каких-то отвратительных насекомых.

Аль-Андалуси наклонился и встряхнул платье. Из складок выпал маленький кошель, который он тут же схватил.

— А это что? Библия или молитва твоему богу? – Он помахал в воздухе ее книжкой.

Кэт тотчас овладело чувство оскорбленного собственника. Никто не смел прикасаться к ее книге! Ведь там записаны ею самые сокровенные мысли! Не подумав, она резко протянула руку и схватилась за нее. Их взгляды на мгновение встретились; потом пират выпустил книгу.

— Это книга по искусству вышивки, – тихо сказала Кэт. – Вот, видите. – Она раскрыла книжку на странице, где не было ее записей, показав капитану рисунок стилизованных цветов, который можно вышить на манжете или на чулках. – Тут собраны образцы для подражания и копирования. Вроде вот этого. – Осмелев, она чуть приподняла подол рубашки и показала ему узор на своих чулках.

Он наклонился и внимательно его изучил.

— И ты сама это сделал?

— Да.

Раис что-то сказал писцу, который тут же добавил несколько слов в свои записи. Потом он бросил Кэт ее кошель.

— Женщины из дворца султана хорошо платят за такой работа. Может, ты учить их новый образцы вышивка. – Он сузил глаза. – А может, султан Маулай Зидан заплатит мне за такой прибавка в его гарем, особо за такой белый кожа и волос, как солнце на закате. За такой ценный редкий приз мы ставим цену в восемь сотен фунтов.

Восемьсот фунтов! Чудовищная сумма! Кэт прижала кошель к груди. Сердце бешено колотилось. «Глупая, глупая девчонка, – укорял ее собственный разум. – Думала перехитрить разбойника! И теперь он установил такую цену за твою голову, что никто и никогда не сможет тебя вызволить, и ты кончишь свои дни в какой-нибудь чужой земле, изнывая от тоски по звуку английского языка и по каплям корнуоллского дождика, по Робу, по всем самым обычным, добрым и привычным вещам, окружавшим тебя в мире, который ты с таким презрением отвергала, и все из-за своей суетности, из-за тщеславия». Один из пиратов напялил на нее длинную хламиду из толстой шерсти и отвел обратно в трюм. Кэт, шатаясь, шагала впереди него, словно в кошмарном сне, от которого ей, вероятно, никогда уже не очнуться.

Те, каво тожи взяли в плен, зовут этих пиратов, которые нас захватили, Разбойниками из Сале и говорят, что ани из Мароко, это на Берберском берегу Африки, но когда старая цыганка нагадала мне судьбу, ана сказала, что у миня будет очинь длинное путешествие и что в конце пути я найду единение Неба и Земли. Тагда я ни думала ни о чем таком страшном, как это. Как ужасно, что я молила Бога о такой судьбе. Если Он видит миня сейчас, Он, конечно, смиется над маей суетностью…

Мне было трудно заснуть после того, как я прочла эти записи в книжке Кэтрин. Я ведь только-только начала осваиваться с ее описаниями повседневной жизни в Кенджи-Мэноре, мелких склок и ссор, неизбежных в подобном маленьком замкнутом мирке, более или менее привыкла к ее малограмотному написанию, не обращая внимания на слова, значения которых не понимала, а тут она совершенно поразила меня.