Книга Десятый стежок, страница 41 – Джейн Джонсон

После этого выяснения отношений мы делали все, что в наших силах, чтобы залатать прорехи в нашей дружбе, но призрак неверности продолжал нас преследовать. Меня глубоко тронуло, что Элисон в своем глубоком горе обратилась именно ко мне, и я – в попытке хоть как-то отплатить ей за такое доверие – вывалила на кузину все забавные истории, какие только смогла вспомнить.

Как во время одного из наших первых свиданий Майкл повел меня в модный китайский ресторан; я отчаянно старалась произвести на него хорошее впечатление, но, когда ела свой суп с лапшой, умудрилась сделать такой резкий вдох, что горячая лапша как хлыстом врезала мне по щеке, оставив красный след ожога. Он тут же вздулся пузырем – зрелище было кошмарное… Или как мы однажды занимались любовью на заросшем колокольчиками поле и Майкл потом носился по окрестностям голый, пробежал добрых полмили, пытаясь избавиться от уховертки, забравшейся ему в шевелюру. Или как Анна однажды внезапно заявилась ко мне в гости и Майкл целых четыре часа сидел под навесом в саду, чуть не отморозив себе яйца…

Я полностью погрузилась в пьянящие туманные воспоминания о том, что в течение длительного времени было моим самым волнующим переживанием, но кончилось ничем. И испытала огромное облегчение, рассказав обо всем; кстати, мои истории хоть немного развлекли Элисон. Потом я принялась извлекать из памяти еще более мучительные воспоминания, зачастую посмеиваясь, даже издеваясь над собой, и Элисон начала хихикать.

В конце концов я обнаружила, что сижу, уставившись в столешницу, на потеки и пятна, украшающие ее поверхность. В самом начале это, должно быть, была гладкая сосновая панель цвета меда, чистая и целая, на ней были видны только естественные сучки и завитки древесины. Нет совершенства в этом мире, да и ни в ком из нас, а жизнь уж и подавно к этому не располагает. На глаза тут же навернулись слезы жалости к самой себе.

— Ну ладно, – тихо сказала подруга, видя, что я исчерпала все свои истории. – Майкл всегда был сущим дерьмом.

На этом мы и поладили. И я рассказала ей о нашем разрыве.

— Он подарил мне книжку на прощание. Сейчас покажу. – Я полезла в сумку и вытащила «Гордость рукодельницы».

— Бог ты мой! – сказала она через некоторое время, вертя книгу в руках. – Я почти уверена, это из той кучи, что Эндрю раскопал на чердаке пару недель назад и переслал Майклу, чтобы он их продал. Ну точно, именно оттуда, потому что таких книжек было две, и мне это показалось странным. Удивительно, что одна из них оказалась у тебя!

Сообщение поразило меня, как удар обухом по башке. Стало быть, он даже не купил эту книжку и, кроме всего прочего, подарив ее мне, обманул Эндрю и Элисон, надул их на ту сумму, какую они могли бы выручить, продав это издание. Ощущение было омерзительное.

— Господи ты боже мой! Может, заберешь ее обратно? Или я тебе что-нибудь подарю взамен…

— Не будь идиоткой. Это твоя книга. И вообще она здорово истрепана. Он бы ее в таком виде все равно не продал. – Некоторое время Элисон разглядывала мелкий почерк Кэтрин, потом шумно вздохнула. – Погоди-ка… Это ты написала?

— Да нет же! – Я была в шоке – как подруга могла подумать, что это я испортила такую милую старинную вещь?

— Понимаешь… у тебя очень похожий почерк.