Книга Десятый стежок, страница 39 – Джейн Джонсон

Я смотрела на нее, не зная, что сказать. Элисон сунула руку в карман и вытащила измятый лист бумаги.

— Это ксерокопия, – пояснила она. – Оригинал забрала полиция, правда, сказали, что потом отдадут. Не то чтобы он был мне очень уж нужен – я и так все наизусть помню.

— Ты уверена? – Мне отнюдь не хотелось читать записку самоубийцы, я твердо это знала, когда брала у нее листок.

Мой желудок, словно по подсказке суфлера, издал громкое ворчание, враз развеяв наше мрачное настроение.

— Боже мой, прости, пожалуйста!

Элисон взглянула на часы:

— Ты нынче что-нибудь ела? Я вот не подумала…

— Вагон-ресторан лишился всех своих запасов еще до Плимута. – Я обрадовалась возможности сменить тему. – В итоге я докатилась до необходимости заказать гамбургер из микроволновки, но, когда извлекла его из упаковки, он оказался такой мокрый и весь сплющенный, что я не смогла к нему притронуться.

Элисон состроила гримаску.

— Звучит ужасно. – Она с минуту раздумывала над этой проблемой, потом добавила с совершенно неподвижным лицом: – Напоминает мне парочку знакомых мужиков. Хорошо еще, что он не оказался таким же волосатым, как они.

Я уставилась на подругу, а в следующий момент мы уже катались от хохота, и так добрые десять минут, а мы все никак не могли остановиться. Смех помог дать выход напряжению и снова сделал окружающий мир более приемлемым.

Тем не менее, когда в тот вечер настало время ложиться спать, я чувствовала себя не в своей тарелке. Меня терзали какие-то недобрые предчувствия. Предсмертное послание – тонкий, легкий листок бумаги! – оттягивало мой карман, будто кусок свинца. Я включила все лампы в хозяйской спальне и валялась в постели, глядя в потолок. Может, та потолочная балка, к которой Эндрю привязал свою веревку, находится прямо надо мной? Очень интересная мысль. Пришлось изо всех сил выталкивать ее из своей башки.

Я встала, набрала воды в ванну и уселась в нее с книжкой, которую прикупила по дороге на Паддингтонском вокзале, но через три страницы была уже не в силах читать дальше.

Вылезла из ванны, завернулась в полотенце и уселась на кровати. Письмо Эндрю лежало рядом, сложенное вчетверо, – немой укор.

Я неохотно развернула его и разгладила складки. Почерк у Эндрю был мелкий и аккуратный, несколько даже старомодный на вид; совсем не такой, какой я ожидала увидеть.

Дорогая Элисон!

Я знаю, что моя смерть станет для тебя ужасным шоком, даже несмотря на то что ты отчасти и сама несешь ответственность за то, что довела меня до этой точки невозврата. Дальше я жить не могу. Этот дом отнял у меня все. Вытянул всю волю к жизни. И когда ты снова завела разговор о детях, я понял, что больше этого выносить не могу. Зачем пытаться притворяться, что есть какое-то будущее – у меня и уж тем более у моего ребенка? История повторяется снова и снова: мы ничего не можем сделать, чтобы изменить собственную судьбу, и это безумие – думать, что мы в силах придать нашей жизни новый импульс. Мне очень жаль, что наш брак оказался сплошным притворством. Прости меня за ту боль, которую я причинил тебе.

Но больше всего мне жаль, что я вовремя не увидел, как должна развиваться моя жизнь, что я должен прожить ее один, а не тащить тебя за собой в ее пучину. Но теперь у тебя есть шанс открыть для себя другое будущее. Продай этот дом и уезжай подальше. Здесь удушающая атмосфера, полная отчаяния и чреватая неудачами. Уезжай, пока ты в состоянии это сделать, спаси себя. Возвращайся в Лондон, найди себе кого-нибудь другого и не связывай себя свинцовой тяжестью воспоминаний о моей жизни и о моей смерти.

Уезжай, с памятью если не о моей любви, то хотя бы о моей заботе о тебе.

Эндрю