Книга Десятый стежок, страница 175 – Джейн Джонсон

— Может быть, письмо своему хозяину он писал в спешке.

— Или здорово волновался… – Я прикусила губу. – Стало быть, вы полагаете, что Роберт Болито и впрямь проделал весь этот путь от Англии до Марокко, намереваясь спасти Кэтрин из рабства?

— Несомненно, таково было его намерение, и, видимо, ему это удалось, иначе книга никогда не вернулась бы в Англию.

Я вздохнула:

— Очень романтическая история. Боюсь, это сказка.

Идрис скорчил недовольную гримасу.

— Если ему удалось это предприятие, не понимаю, почему парень считал, что обречен и проклят. Может, он женился на ней, и она оказалась скверной женой, и он так и не нашел с ней счастья. Может, она ему изменяла, или грубо с ним обращалась, или вообще сбежала от него. В этой истории много такого, чего мы пока не знаем.

— Мм, – рассеянно выдавила я, не желая гадать.

Записи в дневнике Кэтрин внезапно обрывались, остановившись на описании самых разнообразных домашних дел и забот. Из последних записей я узнала, что «кажный день женщины из касбы приходют сюда и сидят са мной и вышивают. Мы вышиваем шелками всех цвитов и аттенков, извесных чилавеку. Никагда не видала таких прикрасных цвитов, разви только в цвитнике леди Харрис в Кенджи». Потом шло описание того, как «Хасна научила миня гатовить блюдо, каторое ани называют „украшинное лицо“», но без подробностей о том, что это за блюдо. Я прочла про рубаху, которую сшила Кэтрин, и о том, как она готовила себе сурьму, чтобы подводить глаза, из ингредиентов, которые купила «на суке» (она писала это слово как «суук»); как выучила несколько слов на их языке. Все это было очень интересно, если рассматривать записи в качестве исторического документа, но лично у меня – как ни стыдно в этом признаваться – вызывало огромное разочарование. Судя по ее записям – пересыпанным словами, которых я не понимала, с огромным трудом пробираясь сквозь подробности, – девушка, кажется, даже радовалась тому, что оказалась в Сале в качестве рабыни, если действительно была продана в рабство, потому что обучение женщин искусству вышивки в некоем вполне респектабельном и богатом доме и без каких-либо других, более обременительных обязанностей никак не соответствовало моему представлению о том, на какую страшную жизнь обречена молодая невольница. А больше всего меня раздражало то, что все это никак не вязалось с последствиями внезапного и чудесного появления Роба, прибывшего, чтобы вызволить Кэтрин и отвезти обратно в Корнуолл.

— Мне кажется, – заявил Идрис, – этот ваш Майкл оставил у себя вторую половину пазла.

Я тоже об этом подумала, и мысль лишила меня душевного равновесия. Ксерокопии были приманкой. Майкл хотел заполучить книгу и использовал письма Роба, чтобы выманить меня из моего убежища. Я вовсе не желала отдавать ему книгу, однако отчаянно хотела узнать конец истории. Но даже при этом я была совершенно не готова к тому, чтобы встретиться с Майклом лицом к лицу.

— Когда мы встречаемся с вашим другом Халидом? – спросила я.

— Он будет ждать нас в два в кафе около вокзала.

Я взглянула на часы. Стрелки показывали около половины двенадцатого.

— А до этого?

— Давайте я покажу вам те суки, которые, видимо, посещала Кэтрин. Кстати, именно там я вырос.

Поверх джинсов я надела темно-синюю джеллабу, которую Идрис принес вчера вечером, но с белым головным шарфом мне было не справиться: в него просто не умещались все мои волосы, их оказалось слишком много. Я попыталась спрятать их на спине, под рубахой, но что бы я ни делала, шарф спадал с головы. В конце концов я завязала его узлом, распустив волосы.