Книга Десятый стежок, страница 158 – Джейн Джонсон

«Ну и что теперь?» – подумала Кэт. Ее так чисто вымыли и умастили благовониями, что она ощущала себя отлично приготовленным куском мяса, который вот-вот подадут на стол. Неужели именно это ее судьба – стать игрушкой какого-нибудь богатея, созданной и пригодной лишь для спальни? Она содрогнулась.

Шло время, никто не приходил. Через некоторое время девушка подошла к высокому резному платяному шкафу, стоявшему у стены слева, и распахнула дверцы. Внутри лежали аккуратно сложенные хлопчатобумажные рубашки и белье, тюрбаны, еще три верхние рубахи из дорогих тканей и еще одна пара кожаных туфель. Кэт нахмурилась и закрыла шкаф. Разве это комната другой женщины? Потом подошла к окну. Сквозь изящную кованую решетку можно было видеть двор внизу, сверкающий мрамором и обсаженный деревьями. Геометрический узор украшений успокаивал. В центре двора фонтан пускал струи в восьмиугольный бассейн, из которого вода по четырем каналам стекала в углы двора и в канаву по его периметру. Повсюду стояли горшки и вазы, из которых белой и синей пеной выбивались цветы, а в углах двора, в поднятых над землей каменных кадках, росли апельсиновые деревца, их плоды яркими пятнами выделялись на фоне темно-зеленой блестящей листвы. Этот сад напомнил ей двор дома на той стороне реки, куда Кэт привели, чтобы она написала письмо с требованием выкупа. Но этот был больше и гораздо роскошнее.

Что же за человек ее купил? То, что он богат, было ясно с первого взгляда, но Кэт было известно, что богатство крайне редко сочетается с добротой и порядочностью. Однако вид дома свидетельствовал о хорошем вкусе и умеренности, все было образцом стиля и элегантности. Куда бы она ни бросила взгляд, везде ей являлись образцы высокого искусства и тонкой работы. Все возможные поверхности, все предметы были тем или иным образом украшены – например, резные панели, отмечавшие переход от сияющих белизной стен к высокому кессонному потолку из кедрового дерева. Стены были до половины высоты выложены плиткой с изображением стилизованных звезд; этот мотив повторялся и в резьбе на двери, и на плитках пола, и на бронзовой столешнице, и в росписи стоящих на ней стаканов. Кэт оказалась в очень красивой тюрьме, она это должна была признать. И все-таки это была тюрьма.

В конце концов, утомившись ждать, девушка прилегла и заснула. А когда проснулась, солнце уже опустилось низко, и она почувствовала, что проголодалась. Подошла к окну. Три женщины, включая тех, что купали ее, работали во дворе. Одна мела мощеную дорожку, другая поливала цветы в вазах и горшках, третья выбирала розовые лепестки из фонтана. Когда они заметили, что девушка смотрит на них, то помахали, приглашая спуститься к ним. Кэт пошла к двери, повернула огромное железное кольцо замка и, к огромному удивлению, обнаружила, что та не заперта.

Она спустилась по винтовой лестнице, прошла по узкому коридору, двигаясь на свет, и вышла во двор. Женщины молча смотрели на нее, потом все разом заговорили, но на языке, которого она, к сожалению, не понимала. Потом до них наконец дошло. Одна поднесла сложенные щепотью пальцы ко рту и сделала вид, что жует. Кэт кивнула. Да, она проголодалась.

Ей принесли свежеиспеченного хлеба и меду, миску с липкими финиками и пирожки с орехами, а также серебряный чайник со сладким зеленым чаем. Она съела и выпила все, и женщины запричитали и стали носить еще, пока Кэт не замахала руками, показывая, что уже хватит. Самую высокую из всех троих звали Ясмина, самую младшую – Хабиба, а толстушку Хасна – это они сумели ей сообщить.