Книга Соперники по любви, страница 69 – Диана Эванс

За окном все так же моросит дождь, и где-то в соседней комнате спит наш сын, и мама, наверное, уже видит десятый сон. Мир затих, будто понимает, что сейчас происходит что-то важное, что-то, что случается раз в жизни.

— Рауль, — шепчу я.

— Ммм?

— Никогда не уходи от нас.

Он поднимает голову, смотрит на меня, и я вижу, как его глаза становятся серьезными.

— Никуда я не уйду, — говорит он. — Ты теперь моя и это навсегда. И Матвей. Вы — моя семья, а семью не бросают.

Я закрываю глаза, чувствуя, как слезы подступают к горлу.

— Не плачь, — шепчет он. — Все будет хорошо, обещаю.

— Знаю, — говорю я. — Я верю тебе.

Он обнимает меня крепче, и я чувствую, как его рука лежит на моей талии,его дыхание становится ровным и глубоким, как он засыпает, убаюканный звуком дождя и теплом моего тела.

Я не сплю, а смотрю на его спящее лицо, на его губы, которые чуть приоткрыты, и думаю о том, как мне повезло, что он есть у меня.

Мой Рауль. Мой испанец. Моя любовь.

Я целую его в лоб, закрываю глаза и позволяю сну забрать меня.

В последний раз перед тем, как провалиться в темноту, я слышу, как он шепчет во сне мое имя.

И я улыбаюсь.

Эпилог

Пять лет спустя

Лондон, июль, центральный корт Уимблдона.

Я сижу в комментаторской кабине и смотрю на корт, на котором мой муж только что выиграл свой пятый Уимблдонский турнир. Рауль стоит на коленях посреди травяного покрытия, закрыв лицо руками и я знаю, что он плачет, потому что сам говорил мне: «Каждый раз, когда я выигрываю здесь, я чувствую себя мальчишкой, который только начал играть». Трибуны ревут, камеры ловят каждое его движение, а я смотрю на него и чувствую, как гордость распирает меня изнутри, смешиваясь с любовью, которая за эти годы стала только сильнее.

— Ксения, — говорит в наушниках режиссер, — мы берем тебя в эфир через минуту. Скажешь пару слов о муже?

Я поправляю микрофон, смотрю в камеру и улыбаюсь. Пять лет назад я боялась даже смотреть в объектив, боялась, что мир увидит меня настоящую, слабую, живую. А теперь мне все равно. Пусть видят и знают, что Ледяная Королева растаяла.

— Добрый день, дамы и господа, — говорю я, и мой голос звучит ровно, но внутри все дрожит от счастья. — Вы только что стали свидетелями исторической победы Рауля Ортиса. Пятого титула на Уимблдоне. Я знаю его не только как великого теннисиста, но и как мужа и отца, и могу сказать: сегодня он выиграл не только для себя. Он выиграл для своей семьи.

Внизу Рауль поднимает голову и смотрит прямо на мою кабину. Я знаю, что он не видит меня сквозь тонированное стекло, но я все равно машу ему рукой, и он улыбается — той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор подкашиваются колени.

— Ксения! — кричат журналисты внизу. — Ксения, спуститесь! Скажите пару слов!

Я смотрю на режиссера и он кивает. Я выхожу из кабины, спускаюсь по лестнице, и вот я уже на корте, и Рауль бежит ко мне, и мы обнимаемся посреди этого зеленого поля, под аплодисменты двадцати тысяч человек, и он пахнет потом и травой, а его сердце колотится где-то рядом с моим, и я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.

— Ты сделал это, — шепчу я ему на ухо. — Ты сделал это.

— Мы сделали это, — поправляет он. — Без тебя я бы не справился.

Я отстраняюсь, смотрю на него — мокрого, счастливого, с кубком в руках, и мне кажется, что время остановилось.