Книга Соперники по любви, страница 4 – Диана Эванс

Я должна остановить это. Должна развернуться, приложить карту к замку, зайти в номер, захлопнуть дверь прямо перед его носом. Должна думать о завтрашнем матче, о своей карьере и о том, что через несколько часов мы выйдем на корт по разные стороны сетки и будем сражаться за титул, деньги и славу. Должна помнить, кто я — Ледяная Королева, женщина, которая не позволяет себе слабостей.

Вместо этого я смотрю в его глаза и просто тону. Тону в этой карамельной глубине, в этой нежности, которую он прячет ото всех, но почему-то показывает мне. Прямо здесь и сейчас.

— Ты пожалеешь, — говорю я, и в моем голосе нет уверенности, нет стали, только хриплое предупреждение, которое больше похоже на мольбу.

— Уже жалею. — Он улыбается уголками губ и эта улыбка такая теплая, такая родная, что у меня сжимается сердце. — Что не сделал этого раньше, что потратил два года на идиотскую войну, вместо того чтобы...

Он не договаривает, потому что наклоняется и целует меня.

Прямо в коридоре отеля, под мягким светом золотых бра, на двадцать третьем этаже, за несколько часов до финала US Open.

Я должна остановиться, должна оттолкнуть его, ударить, закричать, сделать хоть что-то, что вернет меня в реальность.

Я не останавливаюсь. Я ничего никому не должна!

Его губы горячие, настойчивые, требовательные. Он целует так, как играет в теннис, отдавая всего себя, без остатка, не думая о последствиях, не просчитывая удары. В этом поцелуе вся его страсть, весь его темперамент, все то, что делает его лучшим теннисистом поколения. А я... я отвечаю. Впервые в жизни я не думаю, не просчитываю и не анализирую.

Не думаю о том, что скажет моя команда, когда узнает и что напишут желтые газеты. Что подумает мир, который привык видеть в нас врагов. Я просто чувствую. Его руки на моей талии, сильные, уверенные. Его дыхание, смешанное с моим. Его сердце, которое колотится где-то рядом с моим, в унисон, в одном бешеном ритме.

Я не помню, как открываю дверь номера. Не помню, как мы переступаем порог. Помню только, как дверь закрывается за нами с тихим, почти незаметным щелчком, отрезая нас от всего мира, от коридора, от отеля, от Нью-Йорка, от завтрашнего финала.

За окном горит огнями ночной город, миллионы окон, миллионы жизней, миллионы историй. А здесь, в этой комнате, начинается наша история. Завтра мы выйдем на корт и будем убивать друг друга потому что это наша работа, наша жизнь. Завтра мы снова станем врагами по ту сторону сетки. Пресса будет смаковать детали нашего противостояния и начнется все та же жестокая реальность.

А сегодня...

Сегодня я хочу быть просто женщиной хотя бы на одну ночь до рассвета.

Пусть потом будет больно и пусто. Пусть потом я буду жалеть каждую секунду этой безумной ночи. Сейчас я просто не хочу об этом думать.

Когда его руки обнимают меня, когда его губы находят мои снова и снова, когда весь мир сжимается до размеров этой комнаты, до биения двух сердец, сейчас я живая. По-настоящему живая. Впервые за очень долгое время.

Глава 3

Солнце ударило в глаза сквозь неплотно сведённые шторы, и это было подобно внезапному, безжалостному пробуждению от наркоза. Золотистые лучи, тяжёлые от танцующей в них пыли, разрезали полумрак номера на геометрические фигуры, выхватывая из темноты смятую простыню, упавшую на пол подушку и его спину. Рауль спал, раскинув руки с такой беззащитной щедростью, словно пытался обнять весь мир, включая это утро, город и меня. Его дыхание было ровным и глубоким, как прибой, и во сне, когда маска взрослого мужчины, знаменитого теннисиста, сползала, он казался почти мальчишкой. Таким уязвимым, каким я никогда не видела его на корте.