Книга Одержимость Сулима, страница 124 – Анюта Васильева

Большая потеря крови, но главное удалось сохранить детородный орган. Единственное, пока оставался огромный риск получить отторжение. Ирина настояла на том, чтобы Сулим не говорил Ярославе, что Давид знал, какой именно препарат ей вколол.

Потеря ребенка для Яры и так огромный удар. Она могла впасть в депрессию и возненавидеть всех вокруг себя. Такое, оказывается, нередко случается у людей со слабой психикой. И пускай Яра всегда мыслила трезво, Сулим согласился с Ириной. Незачем Ярославу нагружать лишней информацией. Всё равно она больше никого из тех ублюдков никого не увидит.

Ирина как наседка над Ярославой, а Харис — как коршун над Ириной; растерянный, он не понимал, как теперь должен вести себя ни с Ирой, не тем более с Ярославой.

Разговор между Харисом и Сулимом состоялся уже после того, как Бараев забрал Ярославу домой. Наконец, они оба, успокоившись, смогли друг другу посмотреть в глаза.

— Это что же получается, я позволил изнасиловать собственную дочь?

— Перестань! Не грузи себя этим. Не заметишь, как свихнешься.

— Тебе легко говорить.

— О чём ты, Харис? Ярослава завтра станет моей женой. Женой, а не подходящим инкубатором. Мне уже не всё равно на неё. На то, как она себя чувствует. Не забыла ли она поесть из-за своих переживаний. Она та, кто мир мой перевернула. Мы с ней перелистнули эту страницу. Тебе советую сделать также.

— Она смогла простить тебя?

Сулим только пожал плечами. Он действительно не знал, простила его Ярослава или нет. Но он видел и чувствовал с её стороны теплоту и нежность. Каждый вечер она встречала его у порога квартиры и первая тянулась за поцелуем. Да, пока ещё была отстраненной. Не спрашивала, голоден ли он, а молча вела его на кухню. Даже если самой не хотелось есть, сидела с ним, лениво ковыряясь в тарелке.

Постепенно всё как-то само наладилось. Ярослава погрузилась в учебу, Сулим не возражал. К тому же она стала больше улыбаться. Да и самого Бараева стало отпускать.

Был момент, когда Сулиму стало казаться, что Аллах наказывает его, и он никогда не станет отцом. Но и эти страхи постепенно улеглись.

И, конечно, узнав о беременности Ярославы, счастью не было предела!

— Ярослава, поторапливайся. Опять опоздаем, неудобно.

— Ой, никто и не заметит. Ты же сам говорил, сначала гости бизнеса.

— А я кто?

— Ты? Муж мой! — наконец Ярослава вышла из гардеробной. Вечернее платье длиной ниже колен из последней коллекции, пурпурно-голубого цвета и бежевые туфли к нему. Строгая прическа и невероятно шикарная фигура. Для матери троих детей так точно! — Причём самый любимый! — поцеловав Бараева в щеку, она проходит мимо него.

— Так, я не понял?

— Чего!

— Самый любимый!

— Ну!

— А что ещё кто-то есть? Ну тот, что не самый.

— Так…

— Ты так сказала!

— Сулим, мы сейчас поругаемся.

— Не поругаемся! — Сулим догнал жену и жарко поцеловал в губы!

— Мама, вы надолго?

— Упс! — смущённо улыбнулась Ярослава мужу и, освободившись из его объятий, обернулась к сыну.

— Не знаю, малыш. Думаю, да, — присев на корточки, Яра обняла мальчишку.

Хусейн, самый младший сын Сулима и Ярославы, заметно расстроился, хотя и очень старался всё же не подавать виду …

— Я сейчас не понял, замерз, что ли?

— Нет!

— А чего губа трясётся?

Сулим оказался очень строгим отцом. Иногда Яра злилась на него за это. Если мальчишки проказничали, то вне всякого сомнения, были наказаны. Сулим ни разу ни к одному из своих сыновей не применил физической силы. Мальчишки боялись его взгляда и властного тона. Ярославе в такие моменты хотелось обнять своих детей и спрятать. Сулим видел это, видел, что Яра, абсолютно не привыкшая к строгости, пугается, поэтому старался при ней на сыновей не ругаться.