Книга Принц ненависти, страница 72 – Джаггер Коул

Достаточно.

Она лишь средство для достижения цели. Средство, которое скоро покинет мой дом и мою жизнь, как только её идиот-отец принесёт мне то, что нужно.

Моя челюсть сжимается.

Прошлая ночь ничего не значит, и она точно не повторится. Даже если мне придётся снова запереть её в грёбаной комнате.

Я укрепляю решимость, поворачивая шею и плечи, и сворачиваю за угол коридора...

Прямо в кого-то маленького и мягкого, кто взвизгивает и отскакивает, когда я почти врезаюсь в неё.

Я моргаю, внезапно оказываясь лицом к лицу с сиреной, искушавшей мои сны всю, блять, ночь. Мгновенно все мои грандиозные планы запереть её снова, держать на расстоянии или стряхнуть воспоминание о её губах на моих разбиваются вдребезги.

Она даже не расхаживает по коридорам голая или в сексуальном белье. На ней леггинсы и, блять, толстовка.

Но как только она рядом, как только я чувствую запах её волос в воздухе между нами, моя решимость рушится.

И происходит что-то странное и неожиданное.

Дребезжащее ощущение в груди отличается от того, что я обычно чувствую, когда тьма начинает заливать меня. Да, зверь внутри скрежещет зубами и бьётся о стены клетки. Но не страх, ярость или ненависть взрываются во мне, когда туман поднимается.

Не это сжимает меня, заставляя чувствовать, что мне нужно кричать, чтобы освободиться.

Это вовсе не гнев.

Это голод.

Сырой, неудержимый, похотливый голод, когда мои глаза бесстыдно пьют её. Роза краснеет, её горло делает тяжёлое глотательное движение, прежде чем её рот и глаза широко открываются.

— Я... я просто гуляла...

Я молчу. Когда я делаю ещё шаг к ней, она вздрагивает, отступая, пока не прижимается к стене за спиной.

Гулкий звук наполняет мои уши, жгучее ощущение разливается по груди, и я едва держусь на краю, глядя на неё. Она дрожит, прижавшись спиной к стене, когда я останавливаюсь в футе от неё, и наши глаза встречаются.

— Ты боишься меня? — тихо рычу я.

Роза сжимает губы и качает головой.

— Нет.

Моя бровь приподнимается.

— Нет, — повторяет она, без всякой силы в голосе. — Я не боюсь тебя.

— Думай очень внимательно, прежде чем ответить снова, потому что я не убеждён, — тихо шиплю я, приближаясь ещё ближе, пока нас не разделяют дюймы. Пока я не слышу её мягкий вдох и выдох и не чувствую цитрусовую сладость её волос. Пока я не чувствую жар её кожи.

— Ты боишься меня?

Она встречает мой твёрдый взгляд не моргая, вызывающе поднимая подбородок.

— Нет. Не боюсь.

— Тогда я могу лишь предположить, что ты прижимаешься к стене в моём присутствии, чтобы было за что держаться, блять, когда я снова заявлю права на твой рот.

Я разрушаю расстояние между нами за наносекунду, и она нетерпеливо всхлипывает ещё до того, как пальцы одной моей руки запутываются в её волосах, а другая сжимает её бедро и притягивает к себе.

Ещё до того, как я вдавливаю свои губы в её.

Роза вздрагивает, издавая мягкий, разбитый стон, когда её пальцы скользят по моей груди и вцепляются в мою рубашку.

Нетерпеливо. Развратно. Всхлипывая, раздвигая ноги, когда я просовываю между ними своё бедро.

Мой пульс ревёт. Так же ревёт монстр внутри меня. Но не от ярости, ненависти или слепого бешенства боли и сожалений.

А от дикой, первобытной потребности. Голода по ней, сотрясающего меня до глубины души.