Книга Принц ненависти, страница 28 – Джаггер Коул

Мужчина, стоящий в нескольких шагах от меня, выглядит как опасный, грубый брат-близнец той модели Armani, которому на всё плевать.

В шрамах. С растрёпанными волосами. С небритой, щетинистой челюстью. На нём тёмные джинсы, белая футболка и расстёгнутая толстовка с дырами. Я вижу татуировки, выглядывающие из-под ворота футболки и из-под манжет толстовки.

У него были они раньше? Они всегда были скрыты смокингами и костюмами?

Я вздрагиваю, когда он хрустит шеей, приближаясь ко мне.

— Ты веришь в Бога?

Я нервно сглатываю: — Да?

Оливер холодно улыбается и хмыкает.

— Сколько раз ты произносила эту ложь?

Я киплю, моё лицо краснеет, я опускаю взгляд в пол. Я верю в Бога. Я имею в виду, я думаю, что верю. Но не так, как должна, если бы была на пути к монашеству. И сестра Кармен, и другие сёстры в Богоматери Хильдегард знали это.

Честно говоря, я не умирала от желания стать монахиней. Просто казалось, что если я всё равно собираюсь жить там вечно... то почему бы и нет, правильно?

— Значит, ты не была монахиней.

Я сглатываю, отводя взгляд.

— Я проходила обучение, чтобы стать монахиней.

— Почему? — рявкает он.

Я даже не знаю, как ответить на этот вопрос, но Оливер, кажется, уже потерял интерес.

— Что ж, моя маленькая пленница, — хрипит он, нависая надо мной и заставляя моё сердце колотиться, а пальцы ног поджиматься. — Бога ты здесь не найдёшь.

Он разворачивается и уходит от меня, проводя рукой по растрёпанным волосам.

— Вот как это будет. Ты будешь моей гостьей на определённых условиях.

Он поворачивается и сверлит меня взглядом.

— Понятно?

Я быстро киваю: — Да. Каковы условия...

— Ты будешь делать то, что я скажу, для начала, — хмыкает он.

— А если я откажусь?

Оливер останавливается, и я вздрагиваю от того, как его глаза злобно вонзаются в меня.

— Я бы не советовал. Если яснее, ты будешь делать всё, что я попрошу или прикажу.

Его взгляд скользит с моего лица, тёмно и чувственно, но не похотливо, по моему телу. Я чувствую, как он срезает с меня одежду взглядом, оставляя дрожать и покрываться жаром.

Ужасным, ужасным, греховным жаром.

И внезапно у меня отвисает челюсть, когда его чувственный взгляд говорит мне всё, что он не произносит вслух.

Ты будешь делать всё, что я попрошу.

— Я не буду... — Моё лицо заливается жаром, я опускаю взгляд на свои переплетённые руки.

Оливер холодно улыбается.

— Ты не будешь что?

— Я не буду... — Я краснею. — Вы знаете, — тихо шепчу я.

— Но я не знаю, — мурлычет он с тёмным весельем. — Пожалуйста, просвети меня.

Я заикаюсь, мои щёки горят, когда я снова поднимаю на него взгляд.

— Я не буду делать эти вещи...

Я вздыхаю, когда он внезапно движется ко мне, я отступаю от него, пока не упираюсь спиной в стену. Оливер нависает надо мной, прижав кулак к стене у моей головы.

Его дико красивые, пронзительные голубые глаза вонзаются в мою душу.

— Ах, но ты будешь, моя маленькая Роза, — шипит он, одновременно пугая и наполняя меня запретным, горячим желанием.

Мы замираем, в дюйме друг от друга. Зверь нависает надо мной, прижимая к стене. Будто он собирается сожрать меня. Или сорвать с меня одежду. Осквернить меня.

Я дрожу, и я уже не уверена, от страха это или от возбуждения. Они борются за мою смертную душу.

Внезапно челюсть Оливера скрежещет, и без единого слова он разворачивается и идёт к двери.