Книга Принц ненависти, страница 137 – Джаггер Коул

— Атлас... — стонет он, поднимая руку и тыкая пальцем в сторону чёрной лестницы.

Блять.

Адриан врывается на кухню и ругается под нос.

— Помоги ему, — рычу я, вскакивая на ноги и бросаясь к лестнице.

— Принц...

— ПРОСТО ПОМОГИ ЕМУ!

Я поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, когда ослепляющий красный туман начинает выбираться из клетки. Я бы сказал «не сейчас»...

...но сейчас — именно тот момент, когда мне нужен мой монстр.

Потому что я собираюсь разорвать Атласа Дракоса на, блять, куски.

— Какое идеальное место для тебя.

Страх пронзает меня, когда я отступаю к дальней стене камеры в северной башне. Передо мной, садистски ухмыляясь сквозь прутья, стоит Атлас.

— Потому что когда я привезу тебя домой, я посажу тебя именно в такое место. В клетку, как и подобает маленькой шлюхе.

Я сглатываю, глядя на него.

— Открой дверь.

— Она заперта.

— Я вижу, тупая сука. Какой код?

— Я не знаю.

Его губы кривятся в рыке.

— Знаешь, что я собираюсь с тобой сделать?

— Свалить на меня свою эректильную дисфункцию и хроническую преждевременную эякуляцию, если я угадаю.

Чистая ярость взрывается на его лице, я вздрагиваю, когда он бьётся о прутья. Он тёмно усмехается мне.

— Я трахну тебя во все дыры, пока ты не истечёшь кровью и не взмолишься о пощаде. Затем я сделаю это снова.

Желчь поднимается в горле.

— Затем, когда ты будешь сломлена, я сделаю тебе сына.

Мой желудок буквально выворачивается, я сжимаюсь ещё сильнее у кирпичной стены.

— А после того, как ты родишь мне наследника, — усмехается он. — После этого я позволю тебе стать той шлюхой, которой ты и являешься. Я позволю каждому моему человеку получить свою долю, каждый день. Как тебе такое?

Я сглатываю, не удостаивая его мерзкий вопрос ответом. Гнев омрачает его лицо.

— Мне надоело ждать, сука.

Я вздрагиваю, когда он выхватывает пистолет и наводит его на меня сквозь прутья.

— Код, сейчас.

— Я не знаю...

Я кричу, когда выстрел взрывается у кирпича прямо рядом со мной.

— Код, — хрипит он.

— Я скорее позволю тебе застрелить меня, чем рожу тебе сына, — плюю я в него.

Глаз Атласа дёргается. Его взгляд падает на клавиатуру, и я вздрагиваю, когда он внезапно наводит пистолет на неё. Затем медленно его глаза скользят по старым железным прутьям туда, где они уходят в крошащийся кирпич.

Его пистолет наводится на прутья.

— Я бы закрыл уши на твоём месте.

О Боже...

Мои руки зажимают уши, когда он начинает стрелять, посылая искры и облака каменной пыли в воздух, пока он опустошает обойму в бок прутьев. Он выбрасывает пустую обойму и вставляет новую, затем начинает снова, стреляя, пока внезапно всё не затихает.

Я вздрагиваю, отнимая руки от ушей и кашляя в пыли, пытаясь разглядеть что-то сквозь неё. Медленно облака раствора и камня рассеиваются.

Святая матерь Божья.

Вся сторона стены камеры, где прутья крепятся к кирпичу, обрушена и разбита, сами прутья висят криво.

Атласу не нужен код.

Он просто прострелил всю камеру насквозь.

Я вскрикиваю, когда он начинает пинать прутья, отбивая их от кирпича. Железо стонет и скулит, поддаваясь удар за ударом. Пока внезапно, с ужасным звуком, вся грёбаная стена не рушится.

Пыль оседает, и когда я поднимаю взгляд, сырой страх вонзается в меня, когда я встречаюсь взглядом с Атласом — без решётки между нами.