Книга Порочные пожарные для булочки, страница 4 – Бетти Алая

Но Платон лишь нагло ухмыляется, потом его взгляд соскальзывает на мои губы. Зеленые глаза темнеют, зрачок заволакивает радужку.

— Иди сюда, — он хватает меня за запястье и дергает на себя. Я врезаюсь в его грудь. Разум кричит: «Что ты делаешь? Оттолкни!», но тело, изголодавшееся по ласке и хоть капле уверенности, мгновенно обмякает. Что он творит?!

— ЧТО ВЫ ДЕ… МММ! — не успеваю возмутиться, как горячие губы накрывают мои. Во рту пересыхает, а по телу бегут мурашки. Не от страха, а от чего-то дикого и запретного. Сильные ручищи сгребают меня в охапку, и спустя миг я уже сижу на столе. Стоп! Погодите-ка! А ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

— Помолчи немного, булочка, — хрипит Платон, зарываясь пальцами в мои волосы. — Ты такая сладкая… пиздец…

— Прекратите! — пробую возмутиться, но получается лишь жаркий стон. Какие у него губы! Полные, чувственные, горячие. А язык! Бывший козел никогда не целовал меня с языком. — МММ!

Мои губы снова в плену, сознание уплывает, все мысли словно стирает ластиком.

— Дай мне, — раздается рядом хриплый бас, и губы на моих меняются. Становятся более наглыми, требовательными. Ник целует жестко, на грани. И это… это…

Его руки уже под моим свитером. Он рычит мне в губы, гладит мой живот, и я чувствую его эрекцию, упирающуюся между моих ног.

— Вот так, хозяйка, — Ник нагло срывает с меня свитер, следом летит лифчик, и моя «четверочка» уже в наглых и сильных мужских руках. — Теперь ты наша.

Лада

— АХАХАХА! — раздается хохот моей лучшей подруги на все кафе. — Ты правда прям так вот… с двумя? Ладка, ну даешь!

Мы с лучшей подругой Глашей сидим в моей пекарне, пьем утренний кофе. Клиентов пока немного, можно поболтать. Тем более что меня распирает от противоречивых эмоций.

— Заткнись, Зефиркина, мне и так паршиво! — стараюсь спрятаться за большой кружкой капучино. Мне кажется, что все смотрят. И вот-вот начнут тыкать пальцами.

Это та пышка, которая переспала с двумя мужиками! Одновременно! Щеки мгновенно заливает краской, когда я вспоминаю вчерашний вечер.

* * *

— Аха! МММ! — не могу сопротивляться этому цунами из тестостерона на моей кухне. Я полуголая, и мою грудь сейчас сжимают горячие ладони высокого, накачанного и ну очень возбужденного пожарника.

А я умом-то понимаю, что надо их прогнать и вообще написать жалобу, но есть одно жирное НО. Мне нравится.

Ох, как мне нравятся их касания!

И напор… животный, поистине мужской. Ну, правда! Любая девушка растечется лужицей, когда на нее будут с таким голодом смотреть два Аполлона.

— Какая ты мягкая, — рычит Ник, сжимая мою грудь в огромных ручищах, — полная… тяжелая… сука, я поплыл, как тебя увидел.

Тянусь руками и вместо того, чтобы оттолкнуть, стягиваю с него термолонгслив, обнажая сильный татуированный торс.

Где-то на задворках сознания воет здравый смысл. Но стоит мне положить руки на эти невероятные тугие мышцы, как в голове становится пусто.

— Ммм, — стону, пока Ник накрывает мой рот своим поцелуем. Целует жадно, глубоко, словно хочет выпить меня всю до дна.

Платон все это время стоит, опершись на кухонную тумбу, сложив руки на груди, и ухмыляется.

Его тяжелый взгляд обжигает не хуже того огня, что он только что тушил в моей спальне. Только этот пожар тушить никто не собирается. Наоборот. Кажется, они оба намерены подбросить в него дров.