Книга Порочные пожарные для булочки, страница 36 – Бетти Алая

Мне кажется, что я сморозила самую откровенную глупость в жизни, но мужчины замирают. Их глаза темнеют, становясь глубокими и почти безумными от желания.

— Ахуенное предложение, Лада, — хрипит Ник. — Я только за.

Я встаю перед ними на колени. Совсем голая. Неидеальная.

Но сейчас я чувствую себя первой красавицей.

Ведь мои мужчины пожирают меня голодными взглядами, и то, как они жаждут меня — со всеми моими «недостатками» — заставляет окончательно поверить в свою сексуальность.

Я ласкаю их, исследую каждое движение их тел, наслаждаясь тем, как они откликаются на мои прикосновения. Платон гладит меня по волосам, заправляя прядь за ухо. В его глазах — гордость. За то, какая я смелая и настоящая.

Мне больше не страшно. Я хочу их двоих… и я их получаю.

Открываю в себе новые грани, о которых раньше и помыслить не могла. Теперь я точно знаю: со мной всегда всё было «так». Просто рядом не было тех самых мужчин.

Когда мы окончательно теряем связь с реальностью, Ник подхватывает меня на руки и бережно переносит на диван.

— Сейчас, булочка… — шепчет он мне в губы.

Ночь превращается в бесконечный этюд страсти и нежности.

Они берут меня вдвоем, окружая теплом, наполняя меня силой и уверенностью.

Ник — как скала, надежный и внимательный, Платон — как ураган, дерзкий и неукротимый.

От ощущения их близости я кричу, сгорая и возрождаясь вновь. Мы втроем — как единое целое. Нерушимое.

Меня отпускают лишь глубокой ночью.

Помню только, как меня ласково несут в душ, как шепчут нежности, вытирая полотенцем, а потом возвращают в тепло каминного зала.

— Спи, сладкая булочка… — слышу я уже сквозь сон.

* * *

— Лада, — слышу сонный голос Ника, — ты чего не спишь?

Открываю глаза. С обеих сторон меня сжимают два голых пожарных.

Ник лежит со стороны дивана, его мощная татуированная спина — первое, что я вижу. Платон со стороны камина, руки закинул за голову, грудь спокойно вздымается.

— Я такая счастливая, — шепчу, улыбаясь сама себе. Растрепанная, сонная, но самая довольная в мире.

Тихонько касаюсь пресса Платона, потом провожу пальцами по рисунку на спине Ника. Ночь была невероятной не только из-за близости. Она была про нас. Про то, что я наконец-то дома.

— А сколько времени? — пытаюсь перелезть через Ника, тянусь к сумке. Но он ловит меня, прижимая к себе.

— Какая разница, милая? — он зарывается лицом в мои волосы. — Хочу тебя… снова.

— Нииик, — хихикаю, — мне нужно в пекарню!

— Это обязательно? Побудь с нами, детка, — раздается голос проснувшегося Платона, и вот уже четыре наглые ладони начинают свой привычный путь по моей коже. Ну, как им отказать?

Спустя полчаса я всё-таки выбираюсь из их объятий. Счастливая до кончиков пальцев. И тут…

— Урр! — мой желудок напоминает, что со вчерашнего вечера я ничего не ела. Густо краснею.

Мужчины встают, натягивают джинсы.

— Я принесу дров, — Ник надевает толстовку и тулуп. — Нужно покормить нашу девочку… а то непорядок.

Он направляется к двери. Толкает ее и… ничего. Толкает снова.

К нему присоединяется Платон, налегая плечом. Я выглядываю в окно и ахаю. Всё вокруг засыпано огромными, выше человеческого роста, сугробами. За ночь намело так, что мир просто исчез под белым одеялом.

Ник разворачивается ко мне, на его лице играет лукавая улыбка.