Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 126 – Элизабет Арнотт

Кристофер опускает глаза: не дай бог, этот образ отпечатается в сознании. Следует недолгое раздумье, затем покачивание головой и повторное прочтение заметки. Кажется, что Диана испытующе глядит на Кристофера и Беверли – юная, полная жизненных сил и надежд, опозоренная после смерти.

— Да, есть такой фильм, – наконец произносит мистер Эплтон. – Его снял Марио Бава, итальянец. Называется «Кровь и черные кружева». Убийца… – Эплтон мотает головой, словно истина, которую он собирается открыть, не поддается осознанию. – Убийца преследует девушек из дома моделей. Одна сцена разворачивается в парке: убийца сначала душит молодую красавицу, затем тащит ее по кустам. На ней черные чулки с подвязками. Это очень яркая, очень запоминающаяся сцена.

— Сукин сын.

— Вы хотите сказать, что маньяк из Берривью помешался на творчестве Марио Бава? Картина с Шэрон Тейт еще даже не вышла в прокат. Получается, преступник неплохо подкован в кинематографе.

Беверли кивает. Шэрон Фаррер говорила о мечте Питера «учиться на режиссера». И потом, ведь есть фотоаппарат. И постеры на стенах в спальне.

— Вот он, пресловутый почерк.

Ох, так бы и вцепилась в Питера, встряхнула, выбила показания. Версию Беверли теперь и полиция не оспорит.

— Убийца черпает идеи из того, что видит на киноэкране.

Боже! Послание – то самое, прижатое «дворником» к ветровому стеклу грузовика! «Вы что, полную картину увидеть не способны?» Картина. Кинокартина. Как же Беверли раньше не сообразила? Ведь подсказки были на каждом шагу!

Ничего, зато теперь она уверена. Отыскалось недостающее звено. Питер Фаррер будет арестован.

Но чтобы это случилось, Беверли должна морально уничтожить Шэрон: сообщить матери, что ее сын – убийца.

— А если Питер окажется дома? Или Хэнк? – спрашивает Элси, глядя на дверь Фарреров.

— Бев, ты ведь взяла нож? – уточняет с заднего сиденья Марго, наклонившись вперед к Беверли.

— Нож в сумке, но я не хочу являться с оружием, как делают копы. Потрясение для Шэрон и так будет слишком сильным.

— Ты позвонила Гривзу?

— Да, но ребята из полиции слишком заняты. Им не до разговоров.

— Ничего принципиально нового, – язвит Элси.

— Не важно, – отвечает Беверли. – Лучше пусть Шэрон услышит об этом от нас. Копы к ней в дом все равно явятся. Может, она согласится поехать с нами в полицию, когда узнает.

Беверли заруливает на подъездную дорожку. Окна светятся изнутри, но далеко не сразу Беверли находит в себе достаточно мужества, чтобы постучаться.

В положении Шэрон она себя не представляет. Муж-убийца – это одно; а сын… Твоя кровь и плоть, малыш, к которому ты вставала среди ночи, брала на ручки, баюкала, видела, как тяжелеют нежные веки, млела от ноготочков, похожих на крошечные, восхитительно-прозрачные полумесяцы… Беверли вспоминает Бенджамина и Одри в младенчестве, будто наяву чувствует упоительный запах – новорожденной слабой плоти и детской присыпки…

Она бы с радостью убежала прочь, но Марго оттесняет ее и решительно стучится.

Плечом к плечу они стоят под дверью – Марго с буйной копной рыжих волос и ярко-алыми губами, Элси – книжный червячок в очочках и кардиганчике, и Беверли, которая не понимала толком, что утратила, пока не столкнулась с другой женщиной, проходящей тот же крестный путь.