Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 109 – Элизабет Арнотт

— По-твоему, я не хочу поймать убийцу?

Тон резкий: Роджер задет за живое. Беверли сглатывает. Не перегнула ли она палку? Но колебания длятся всего один миг.

— Бев, – сурово начинает Роджер. – Я каждое утро просыпаюсь с мыслью, что этот подонок мог убить за ночь еще одну девушку.

Беверли становится душно.

— Пока я чищу зубы, – продолжает Роджер, – меня терзает страх, что разбита очередная семья, чью дочь я, наверное, мог бы спасти – но не спас. Это мое бремя, Бев.

У Беверли пересыхают губы.

— Но я вынужден плясать под дудку Корнвелла – таково положение дел. Потому что Корнвелл, когда соберется на пенсию, назовет преемника.

Стыд накатывает обжигающей волной.

— Положение дел? – выкрикивает Беверли. – Ты не перечишь Корнвеллу, потому что боишься – вдруг он назначит своим преемником кого-то другого, а не тебя?

— Не надо утрировать, Бев. – Роджер качает головой, в голосе твердость. – Есть протоколы, я им следую.

— Хэнк Фаррер, – отчеканивает Беверли. – Ф-А-Р-Р-Е-Р. Теперь ты знаешь имя. И несешь ответственность.

Беверли открывает дверцу полицейского автомобиля, выходит. Отныне она под прямой угрозой. Убийца нанес удар всего в нескольких кварталах от ее дома; это тот же самый мерзавец, который подбросил ей свиную тушу, окровавленную, непристойно-розовую; намекнул: ты – следующая. Но Беверли не собирается сидеть дома, запершись, и покорно ждать своей участи. Завтра она продолжит расследование. Если полиция не намерена реагировать оперативно – действовать будут Беверли, Элси и Марго. Это – долг. Беверли его отдаст, сдержит обещание, остановит убийцу.

Тем же вечером Марго поворачивает ключ в засаленной замочной скважине и переступает порог тесной прихожей. Лампочка отбрасывает желтушный свет, видны пятна сырости на потолке, шелуха старой краски на плинтусах, ведро, назначение которого – собирать капли под прохудившейся водопроводной трубой. Со вздохом Марго перешагивает через ведро, идет по коридору к крошечной кухне. Включает радио, и в съемную квартиру врывается пронзительный голос Джеймса Брауна. «Это мужской мир»^[82].

Подкапывает кран, действуя на нервы. Живот урчит от голода. Домовладелец так и не починил старую ржавую плиту, и Марго приходится достать из буфета единственный завалявшийся там продукт – пачку соленых крекеров, и намазать на них остатки масла.

Допустим, в эмоциональном плане Марго потеряла все-таки гораздо меньше, чем Беверли и Элси. Притом она умеет бодриться и вообще делать хорошую мину при плохой игре. Но это резкое падение – из статуса жены политика в статус арендаторши клоповника, которая пятничным вечером грызет крекеры в полном одиночестве… Поистине, с таким сложно смириться. Правда, глядя на Марго, о ее положении не догадаешься. Хвала Господу, на работе ей предоставлена скидочная карта – можно прилично одеваться в своем же универмаге. Но Марго никогда никого не впустит в эту вот конуру. Иначе ей придется признаться самой себе, сколь масштабны ее утраты.

Марго собирает пальцем крошки и выбрасывает картонную упаковку. Идет в спальню (до нее считаные ярды), распускает волосы. Достаточно ли у нее храбрости? Уже одиннадцатый час, а Марго договорилась встретиться с Марком на вечеринке в честь завершения работы над какой-то мутной постановкой, в которой он играет. С куда большим удовольствием она провела бы вечер на диване, под очередную серию «Деревенщины из Беверли-Хиллз».