Книга Отец подруги. Никто не узнает, страница 59 – Вероника Касс, Адалин Черно

Дамир резко наклоняется ко мне. Я словно врастаю в сидение. Сижу, не шевелясь, даже не дышу. Понимаю, что он дергает ремень, чтобы застегнуть его, но его лицо… оно так близко. Так опасно близко. Протяни руку и можно дотронуться. Провести ладонью по шероховатой щеке, потрогать губы. Какие на ощупь его губы?

Наверное, я смотрю на него как-то особенно, потому что Дамир почти сразу меня опускает с небес на землю. Больно, но отрезвляюще, словно звонкая пощечина, которой ничего не предвещало.

— Не стоит, Таисия. Между нами никогда ничего не будет.

Я жадным глотком хватаю воздух, которого мне все это время не хватало. Удивительно, но я мгновенно обретаю возможность дышать, мне больно, обидно, хочется заплакать и все эти чувства я выплескиваю на Дамира… Немного их видоизменив.

— А ты на что-то надеялся? — почти воинственно выходит у меня. Может и не зря Дамир говорил, что по мне актерское плачет. — Я же сразу сказала, что не собираюсь с тобой спать! Ужин и адвокат… они, — запальчиво я “вхожу в роль”, — все для этого?

Дамир хмурится, но не спешит отодвигаться. А мне в глаза бросается тот самый шрам, на который я засмотрелась в то утро, когда мы проснулись с ним в одной кровати.

— У тебя необычный шрам, — уже менее воинственно, но все же… все еще недовольно произношу я, — слишком тонкий для серьезного пореза и в тоже время, если порез был несерьезный, то почему шрам вообще остался.

Дамир секунду другую завороженно на меня смотрит, словно я его и правда вогнала в ступор, а а затем отмирая, улыбается.

О, черт! Нет нет нет.

Не делай этого!

Мысленно верещу я, потому что эти его бесята в глазах могут снова свести меня с ума. А мне нельзя. Нельзя растекаться тут лужей, и так все еще больно от слов мужчины.

Дамир защелкивает мой ремень, отстраняется, заводит автомобиль, но не прекращает улыбаться.

Гад же какой.

— Лезвие было очень тонким. Тоньше острия бритвы, — заговаривает он, как только мы выезжаем со двора. — Но сам порез вышел глубоким, Таисия. Оттуда и шрам.

— Ясно, — хмуро говорю я.

Спрашивать при каких обстоятельствах мужчина мог порезать себе так лица я, конечно же, не собираюсь, хотя хочется. Видит бог, как хочется.

— Откуда деньги на новое платье?

— Оно стоит не дороже, чем бизнес-ланч в обычной кофейне, — нагло вру я, — заказала на маркетплейсе.

Говорю все это, не глядя на Дамира. Кажется лгать ему уже вошло у меня в привычку. Я вроде и не собираюсь, но … одна ложь притягивает к себе вторую, вторая третью и, кажется, остановить этот снежный ком я уже не в силах. Вижу краем взгляда, как Дамир коротко поворачивается в мою сторону, а затем снова направляет свой взор на дорогу. Правильно. Нечего ему на меня смотреть.

Больше мы не разговариваем, просто молча едем, я смотрю в окно, но словно не вижу ничего, пейзаж проносится мимо моего сознания, потому, когда мы оказываемся на уже знакомой мне парковке, я невольно расширяю глаза. Сегодня тут парковалась Уля. Причем ровно на том же самом месте даже.

Я настолько поглащена этими мыслями, что упускаю момент, как Дамир выходит из машины. Услышав дверной хлопок, я дергаюсь следом, но мне мешает чертов ремень. Я быстро его отстегиваю, в этот раз выходит с первого раза. В этот момент дверь с моей стороны открывается, а мне на встречу протягивается мужская рука.