Книга Отец подруги. Никто не узнает, страница 24 – Вероника Касс, Адалин Черно

С этой мыслью решительно толкаю дверь и выхожу на улицу.

Не проходит и пары минут, как рядом со мной оказываются те самые парни. А вот машины Дамира уже нет. Видимо, уехал, оставив только их. И правильно, зачем напрягаться, если есть люди, готовые за дополнительную плату выполнить любую прихоть?

Я как раз решаю с ними поговорить, попросить их вызвать их хозяина, только вот меня, по всей видимости, слушать не планируют. Вместо того, чтобы попросить меня сесть в машину и последовать за ними, они меня похищают.

Я и моргнуть не успеваю, как мне закрывают рот ладонью, а затем, словно пушинку, подхватывают на руки и запихивают в машину. Минуты не проходит, как автомобиль трогается, а рука на моих губах сменяется скотчем. Мне еще и мешок на голову надевают. Спасибо, не пыльный, но мешок. Черный, абсолютно непрозрачный! Что, если я боюсь темноты?

Это, конечно, не так, но страх меня сейчас буквально парализует. Я в машине с совершенно незнакомыми людьми. И хоть я знаю, кто их послал и куда именно они меня везут, легче от этого знания не становится, потому что вообще неизвестно, что меня там ждет. И вообще сдается мне, что Дамир даже слушать не станет объяснения. Такому, как он, ничего не стоит меня пытать. У него даже арсенал имеется, одно упоминания о котором замораживает кровь в жилах.

Он же… он… не будет на мне его испытывать?

По моим ощущениям, едем мы довольно долго. Скорее всего, куда-то за город, потому что в какой-то момент гладкий асфальт трассы сменяется на гравийку, а затем и вовсе неровную дорогу с кочками.

Как бы я не пыталась хоть что-то рассмотреть в темноте, я ничего не вижу. Мешок, который набросили мне на голову, явно сшит из какой-то дорогой ткани, раз даже свет не пропускает.

Удивительно, но за период поездки я даже успела относительно успокоиться. Это дико и нереалистично, но я понимаю это, когда автомобиль останавливается. Сердце пускается вскачь, несется галопом, словно испуганная лошадь, которая побежала прочь от резкого звука.

Салон наполняется прохладным вечерним воздухом, хлопает дверца переднего сидения. Я отмечаю это вскользь, продолжая трястись от страха. А уж когда с моей стороны открывают дверцу, так мне и вовсе кажется, что я свалюсь в обморок прямо здесь. Но я держусь. Держусь, пока меня грубо вытаскиваю из машины. Держусь, когда, схватив мою руку чуть выше локтя, меня куда-то тянут. И держусь, когда с меня стаскивают мешок прямо перед огромной металлической дверью.

За ней — неизвестность. Но ужас окутывает уже сейчас.

В целом аура здесь… тревожная, мрачная. Даже воздух, кажется, сгущен так, что трудно дышать.

Я не сопротивляюсь, потому что это бесполезно. За мной два здоровых амбала, и я уверена, что снаружи дома есть еще охрана. А может и собаки. Некстати вспоминается фильм, который посмотрела не так давно. Там вот точно такой же дом был, дюжина охранников и несколько злых псов. Последних я до ужаса боюсь, потому что с людьми хоть как-то можно договориться, а вот с собаками — нет.

Едва слышиться скрип металлической двери, как мне хочется сбежать. Развернуться к этим амбалам и умолять меня отпустить, предлагать им все деньги мира, лишь бы оказаться на свободе, но я понимаю, что у меня ничего нет. За душой ни гроша, а даже если бы и были деньги, сомневаюсь, что меня отпустили. Уверена, они, как сторожевые псы, верны своему хозяину.