Книга Выйти замуж за «бугор», страница 41 – Любовь Матвеева

Карачи – огромный мегаполис, стоит на берегу Аравийского моря. Морские воды здесь настолько солоны, что человек не тонет. Однако, хотя город приморский, далеко не каждый его житель купался или просто видел море. Весь берег сплошь застроен виллами богачей, обнесённых высокими заборами – с фасада. Они примыкают друг к другу и к морю, буквально ни пройти, ни проехать. И как далеко ни едешь вдоль кромки моря – к нему не подступиться… Как говорится, «видит око, да зуб неймёт». К морю пройти можно, только заплатив сторожу любого из особняков, если сумеешь договориться. Почти все виллы пустуют. Хозяева приезжают сюда изредка, чтобы отдохнуть. Прошёл? Тут вдоль самого моря заборов нет. Целомудренные местные жители купаются одетыми – и мужчины, и женщины. Коран запрещает показывать своё тело! Жарко, и одежда моментально становится сухой. На берегу туристов ждут развлечения – гуляют ослики, которых можно арендовать, лошади под сёдлами, вот глотатель огня и фокусник показывают своё искусство. Вот заклинатель змей раскрыл мешок с коброй, вынул флейту и стал наигрывать унылый мотив. Животное, лежавшее в мешке неподвижно, подняло голову, развернуло кольца, раздуло капюшон, и стало покачиваться в такт мелодии. Семья молодых индусов с маленьким сыном наслаждается представлением. Сидят на песке – ноги калачиком. Я также подошла, посмотрела и послушала минуты три. Улыбнулась, поблагодарила и отошла. Мной остались недовольны, и дали это понять – не заплатила! Бедная кобра! Бедный заклинатель! Парятся весь день на солнце! Вдоль кромки моря на поводу юных арабов величаво шествуют верблюды. Они очень надменны, красочны, покрыты коврами, но от них сильно несёт навозом. Проколотые носы, в перегородку которых воткнуты палочки, гноятся и кровоточат, тела кое-где покрыты язвами. Яркие попоны засалены и несвежи.

Дефиле гордых верблюдов никого не обманывает: перед каждым, кто готов заплатить всего одну рупию, они упадут на колени! А юный погонщик лет четырнадцати не преминет, как будто ненароком, погладить твою ногу выше колена. Им и невдомёк, что ты уже прожила половину века и годишься ему в бабушки – здесь ты опять сексуально привлекательна. Мне жаль и неухоженных верблюдов, и детей-погонщиков, не знающих, что такое школа. – Так сколько, ты говоришь, тебе лет? – спрашивает соседка по номеру в отеле. – Сорок восемь! – отвечаю я. – Говори местным – двадцать восемь! Они всё равно не понимают! От наших женщин местные мужчины дуреют. Не знаю, почему, но женщин там очень мало. Их рано – в двенадцать лет – выдают замуж. К двадцати они имеют кучу детей, не имеют зубов, истощены и страшны, как наши – в семьдесят! Комплекция у всех, как у подростков. Да ещё чадра – лица не видно, часто и глаза за сеткой… И тут понаехали мы – титьками толпу раздвигаем, и «корма», как у корабля! Идём в шортах и мини-юбках, с глубокими декольте, смотрим на красивых мужиков смелыми, призывными глазами. Они просто безумеют:

— Мадам! Мадам! – слышим вокруг восхищённый призыв. И наслаждаемся самим фактом мужского внимания. На родине-то этим не избалованы! Жарко! Вы можете себе представить – пятьдесят шесть градусов? Ничего есть не хочется. О косметике и речи нет, исходим потом. За неделю худеем каждая на семь-десять килограммов, но у нас-то есть – с чего худеть! Даже и незаметно со стороны, что телеса опали. По-прежнему есть за что «подержаться».