Книга Комон, стьюпид! или Африканское сафари для дуры, страница 26 – Наталия Доманчук

Мы с Анькой ели свой салат, пили кофе и исподлобья следили за Ингой и ее новыми товарищами.

— Вот как это у нее получается? — спросила Анька.

— Это врожденное, — ответила я и вздохнула.

— Знаешь, мне кажется, если мы во всем будем ее слушаться, то через пару месяцев точно будем носить колечко на безымянном пальце.

— Я готова не только ее слушаться. Я готова быть ее рабыней, только чтоб в ближайшее время услышать марш Мендельсона.

— Я тоже, — ответила Анька.

Инга еще немного посидела с иностранцами, потом они обменялись телефонами, и подруга вернулась к нашему столику.

— Вы уже рассчитались?

— Нет, — промямлили мы.

Она попросила счет и так, совсем невзначай сказала:

— Заплатите только за себя. За меня уже заплачено, — она еще раз бросила взгляд на итальяшек и улыбнулась.

После ресторана мы поехали к Инге.

— Расскажи, что мы станем делать дальше, — попросила Анька.

— Значит так. Пока вы будете учить английский, я познакомлю вас с русскими мужчинами. Чтобы время зря не тратить.

— А где ты нас познакомишь?

— У нас есть русское сообщество. Раз в неделю мы встречаемся в одном клубе. Там только русские. Если не напиваться до усрачки, то это довольно скучная компания, а если прийти и тяпнуть пару стопочек водки, то все будут казаться милашками.

— А свободные мужики там есть?

— Есть. Целых три штуки! Одного зовут Геннадий. Раньше работал переводчиком, сейчас перебирает бумажки в каком-то офисе. Сразу говорю: даже не подходите. С виду очень приятный и симпатичный, на самом деле тоже вполне безобидный, но НИ-КА-КОЙ, — произнесла она по слогам.

— В каком смысле? Импотент? — спросила я.

— Почему сразу импотент? Нет, с этим у него все о’кей. Просто он балбес. Ничего не имеет и не хочет иметь в жизни. Или ждет, что все это упадет с неба. А такого не бывает.

— Понятно, — кивнула Анька, — давай дальше.

— Второй — Сергей. Ну что я могу о нем сказать? Умный он. Очень. И дом имеет, и тачка классная. И работа супер. За таким не пропадешь. Но у него есть один маленький недостаток.

— Наверное, он гей. Потому что у нормального человека не может быть столько положительных качеств, — предположила я.

— Нет, никакой он не гей. Он — еврей. Вы антисемитки?

— Нет, — ответили мы с Анькой хором.

— Ну и отлично. Он вообще-то не обрезанный, насколько я знаю.

— Ты с ним спала? — спросила я.

— Нет, конечно, бог с тобой. Запомните одно правило: нельзя спасть с мужиком, который знаком с твоим мужем.

— Нам еще до этого правила ехать и ехать, — вздохнула Анька.

— Да, это точно, — согласилась Инга. — Итак, на чем мы там остановились… да, Сергей.

— А почему это недостаток? — не поняла Анька.

— Потому что. Вот скажи мне, кто жена у бегемота?

Анька задумалась.

— Бегемотиха, наверное.

— Правильно, а крокодил кого себе выберет?

— Крокодилиху.

— Правильно. А еврей женится только на еврейке. Понятно?

— Так мы не еврейки с Анькой, — тихо сказала я и скосила глаза на свой нос, — хотя нос у меня жидовский!

— Твой нос тебе не поможет.

— Понятно, этот экземпляр нам не по зубам. И что, нет совсем никаких шансов?

— Ну почему нет? История знает несколько случаев спаривания еврея и не еврейки. Шанс всегда есть. Правда, мизерный.

— Ладно, третий кто? — спросила Анька.

— Третий — Альберт.

— О, нет. Только не Альберт, — простонала Анька.