Книга Комон, стьюпид! или Африканское сафари для дуры, страница 24 – Наталия Доманчук

И еще множество таких слов и их определения.

«Боже мой, какой бред», — почему-то сразу подумала я.

Какой нормальный человек будет изъясняться на таком языке?

Я убедилась, что Инга не просто дура, а полная дура, и закрыла тетрадку.

У косметолога я была впервые. Мне очень понравилось.

Потом, когда надо мной закончили колдовать, я перешла в зал, где Аньке делали суперприческу.

Часов в одиннадцать нам принесли завтрак: два яйца, бекон, два тоста с маслом, чай.

Я съела только два яйца и выпила кружку чая без сахара.

Все-таки новую жизнь начала!

К обеду Аньке наконец-то сделали новую стрижку и перекрасили в рыжий цвет, добавив темно-красных прядок.

— Слушай, Инга, а почему ты решила, что для Аньки рыжий цвет самый лучший? — спросила я.

— Может, он и не самый лучший, но, по крайней мере, редкий. Это у вас там, — сказала она с ударением на «там» и указала пальцем выше головы, — блондинки на вес золота, а у нас каждая первая блондинка. И причем натуральная.

— Значит, я тут буду в цене, — предположила я.

— Поживем-увидим, — ответила Инга и подула на ногти.

После салона мы поехали по магазинам покупать Аньке школьные платьица и заколочки «я у мамы дурочка».

Анька очень долго капризничала, примерила, наверное, с сотню разных глупых юбочек и топиков и, в конце концов, купила всего одну рыженькую юбочку в горошек и черную маечку с открытыми плечами.

— Ну а сейчас давайте пообедаем в каком-нибудь ресторане, — предложила Инга. — Может, с кем-нибудь и познакомимся.

Выбранный нами ресторан назывался «Хабор», а что означает этот хабор, я, к сожалению, сказать не могу.

Потому что я в английском ни бум-бум. Мы с Анькой в школе немецкий учили.

Но перспектива познакомиться с мужчиной, который говорит только на английском, лично меня совершенно не путала.

Мы уселись за стол, и к нам подошел официант.

Что заказала себе Инга, я не поняла. Она много раз повторяла слово «паста». Мне оставалось только надеяться, что она не предложит эту пасту нам.

Поэтому, когда официант посмотрел на меня, а потом на ручку с блокнотом, которые находилась у него в руках, я смело сказала:

— Салат энд кофи.

— ОК, сЭлад энд кофе. Вот абаут ю? — спросил он у Аньки.

Анька кивала и показывала пальцем на меня.

— Девочки, вы что, не знаете английского? — с ужасом в глазах спросила Инга.

— Почему не знаем? — возразила я. — Я очень хорошо знаю английский. Меня, видишь, официант понял. Я попросила салат и кофе, и он мне сейчас его принесет.

— Я тоже знаю, — сказала Анька, — йес, но, о’кей, плиз, бэби комон и ноу проблэм.

— И все? — опять спросила Инга, и ее глаза округлились, став размером с пятирублевые монетки советского образца.

— Этого достаточно, поверь мне, — ответила Анька, посмотрела на официанта и опять показала пальцем на меня.

— Сэлад энд кофе? — решил он поиграть в угадайку.

— Йеееесс, — громко сказала Анька, — и с оксфордским акцентом повторила: — Сэлад энд кофе, плиз. — И уже обращаясь к Инге: — Английский — очень простой язык!

Когда официант скрылся, Инга прикрылась салфеткой и шепотом спросила:

— И с таким английским вы собираетесь клеить местных мужиков?

— Чего ты шепчешь, — удивилась Анька, — тут же все равно по-русски никто не понимает.

— У любви свой язык, — решила соригинальничать я.