Книга Пламя и пепел. Обещанные, страница 20 – Леока Хабарова

К концу второй недели Лави стоптала сапоги и стёрла ноги в кровь. Ночевать в тавернах и на постоялых дворах она не решалась — боялась напороться на людей отца: он наверняка отправил стражей на её поиски. Поэтому Лавьен сторонилась широких трактов, а на отдых устраивалась в перелесках да осинниках. Куталась в плащ, разводила маленький костерок и дремала вполглаза.

Путь лежал на восток. Далеко на восток. В бессолнечные земли, окружённые неприступными мрачными скалами. Где-то там среди серых бесплодных пустошей её обогреют, накормят, утешат и научат волшебству!

Обязательно научат. И примут как родную. Как-никак, мать её бабушки — самая настоящая ишидари!

Надо только дойти. Дойти, и сразу всё наладится, все проблемы мгновенно решатся. Иначе и быть не может!

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

В опочивальню ввалился урглам. Уродливый в самой крайней степени — горбатый, носатый, несклепистый, ядрёно-рыжий, с ручищами до земли, — незваный гость уверенно двинулся к кровати.

«Ну, всё… — понял Рей. — Вот и пришло время пыток».

— А-а-а, — протянул урглам, двигая массивной, заметно выдающейся вперёд челюстью. — Очухался! Самое время заняться твоими косточками!

Косточками? Рейнара прошиб пот. Никакого оружия под рукой не имелось. Если клыкастый полезет ломать кости — защититься нечем.

— Не подходи! — выцедил Рей как можно более угрожающе.

Горбун усмехнулся, обнажая клыки.

— У-у-у! Какие мы грозные! У меня аж поджилки затряслись! — Он шагнул вперёд. Выпростал четырёхпалую лапищу.

— Не прикасайся! — Рей вжался в спинку кровати и стиснул кулаки, готовясь дать отпор.

Если придётся — он зубами вцепится в глотку темнокрового ублюдка!

— Глупый-глупый человечек! Я прикасался к тебе столько раз, что метки негде ставить! Кто, думаешь, вернул тебя с того света?

Рей сглотнул. О чём этот тип толкует?

— Где Ла… — Он вовремя осёкся. — Где Бьёрг?

Богомерзкая ургламова кличка царапнула глотку, как рыбья кость.

— На вылазке, где ж ещё? Будгра отправил её чистить каньоны от ядовитых многоножек. В ростепель этими тварями кишит каждый овраг.

— Когда она вернётся?

— Бьёрг не сиделка, нянчиться с тобой день и ночь. У неё и другие задачи имеются. Поважнее.

Урглам снова потянулся к нему, и Рейнар шарахнулся.

— А ты кто такой?

— Меня звать Гар Зулум, и я красавец. А ты, мухомор, останешься калекой, ежели не дашь себя как следует осмотреть.

— Ты целитель. — Напряжение отпустило, и Рей с облегчением выдохнул.

— Целитель, — согласился горбун, осклабившись. До чего же всё-таки уродливый! — Пепельная изволила сохранить тебе жизнь, и я сохраняю. Стараюсь со всей силы. А ты упираешься.

Скрепя сердце, Рей откинул полог и обнажил изувеченные ноги. Голени крутило всю ночь так, что хотелось скулить от боли.

Гар Зулум разложил на постели какие-то припарки и принялся разматывать бинты. Рей зашипел, когда урглам размазал по коже зеленоватую кашицу.

— Жжёт? — вопросил Гар Зулум.

— Да.

— Хорошо. Сталбыть, заживает.

Рей наблюдал за манипуляциями урглама, вспоминая целителей Ордена. Они никогда не опускались до зелий и припарок. Лечили магией. Всегда. А этот не колдует. Почему?

— У тебя нет силы? — предположил Рейнар.

— С чего бы? — фыркнул урглам. — Сила при мне.

— Просто не хочешь тратиться на такого, как я, — сообразил Рей.